От совка к бобку : Политика на грани гротеска
- Автор: Эпштейн Михаил Наумович
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Дух i Лiтера
- ISBN: 978-966-378-450-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «От совка к бобку : Политика на грани гротеска». Краткое содержание книги:
С одной мыслью Быкова я совершенно согласен: «великой диктатуре противостоит в истории не мелкое зло — это противопоставление ложное и чисто количественное, — а настоящая свобода». Но столь же верно и то, что мелкому злу противостоит в истории не великая диктатура, а настоящая свобода. Зачем же посредственной диктатуре противопоставлять первоклассную? Не лучше ли обратиться к опыту первоклассной свободы? Можно было бы вспомнить царство Александра II, Освободителя, один из редких случаев в русской истории, когда масштаб перемен совпал с положительным вектором. Освобождение крестьян, новое судопроизводство, самоуправление, земства, образовательная реформа, ограничение цензуры, расцвет литературы… Почему Быков кивает на СССР, а не на пореформенную Россию? Или абсолютное зло сталинской диктатуры кажется ему по-гегелевски «первокласснее», чем относительное добро освободительных реформ?
Ужас в том, что у многих читателей Быкова уже сложилось стойкое убеждение, что своим процветанием культура обязана только деспотизму, а наступают свободные или относительно свободные времена — и культура чахнет. В ЖЖ целая ветвь комментариев к нашей дискуссии получила название «Диктатура как демиург культуры». Многие дискутанты, развивая тезис Быкова, прямо заявляют, что без великой диктатуры не может быть великой культуры.
«Если бы Достоевский не был приговорен к смертной казни и не отсидел бы на каторге, был бы у русского народа и у мира Достоевский?… Грубо говоря, что предпочесть: ГУЛАГ и великого Солженицына, или лучше без ГУЛАГА, но и без Солженицына? Нет диктатуры — нет великой культуры??? Вот в чем вопрос!» (lgdanko, ЖЖ)
Что же нам теперь — больше каторг настроить, чтобы развести больше Достоевских? Миллионами прогонять зеков через Гулаг, чтобы вдруг да родить Солженицына? Не лучше ли руководствоваться опытом тех культур, где гении не под пытками являлись в мир, а в достоинстве мирной и плодовитой жизни. Шекспиру, Бальзаку, Диккенсу, Фолкнеру, Набокову не нужна была каторга, чтобы исполнить свое творческое предназначение. По-настоящему творческой личности слабое государство не мешает, наоборот, позволяет выпрямиться во весь рост. Уж на что слабое и смешное было Веймарское герцогство, а вот ведь, выпестовало гигантов: и Гете, и Шиллера, и Виланда, и Гердера… Да не оно выпестовало, а они сами себя, — государство же им ни в чем не помешало, только помогло своим мягкосердечием и невмешательством в вопросы творческого метода. Карликовая страна не помешала Гете написать мирообъемлющего «Фауста» и постичь тайны зла и демонического соблазна, общаясь повседневно с добродушным герцогом Карлом-Августом и ничуть не нуждаясь для подпитки своего вдохновения ни в жестоких тиранах, ни в борьбе с ними. Нет, боюсь, что роль могучего государства в судьбе поэтов бывает чаще отрицательной. Лучшие эпохи, наиболее насыщенные гениями, — именно эпохи без тирании.
Это подтверждает даже Россия с ее ограниченным опытом политической свободы. Именно после александровских реформ, на бродильных дрожжах свободы русская культура достигла тех мировых высот, на которые она больше никогда не поднималась: Л. Толстой, Достоевский, Тургенев, Лесков, Островский, Вл. Соловьев, К. Леонтьев, Чайковский, «Могучая кучка», «Передвижники»… Серебряный век с его культурно-религиозным ренессансом тоже отличался сравнительно мягким политическим климатом. А за двадцать лет полновластной диктатуры Сталина не вышло практически ни одной великой, да и просто творчески озаренной и свободной книги (если не считать «Теркина», рожденного вольным духом войны). Как только началась оттепель — так опять пошли таланты: Бродский, Вознесенский, Евтушенко, Окуджава, Ахмадулина, Высоцкий, Трифонов, Аксенов, Битов… Да и сейчас, в послесоветское время — разве можно променять его культурное изобилие на нищенство сталинских лет? Так что гениальность и демократия, творческое величие и политические свободы не противоречат, а предполагают друг друга.