Дребезг Звёзд

Люди отдалялись всё дальше за город. Конечным пунктом назначения были задворки Алексеевки.

Сон помнил этот район относительно неплохо. У Полины же он вызывал не совсем приятные воспоминания.

В отличии от других районов города, Алексеевка, как и любая другая окраина, не особо пестрила жизнью. А уж то место, куда процессия направлялась, и подавно было безжизненным.

Полина хорошо помнила этот район: здесь жил один из её бывших, к которому она как-то вписалась на несколько недель. Много где тогда облазила. И судя по маршруту, по которому их всех сейчас вёл Леший, её ожидания подтверждались.

Верно. Вот уже они покинули район многоэтажек и были на пути к лесу. Чёрный лес, который так мил местным мистикам. Лио, будучи одной из них, отзывалась негативно об этом месте. Жаловалась на повышенную потустороннюю активность, и Рыжик свою подругу в том поддерживала: опасно, говорит, тут: интуиты на ветвях качаются, хироманты деревья кровью метят. Стрёмно, говорит, тут. Просто так лучше не ходить. Сон даже подтверждал, вспоминая рассказы Леты. Полина не то, что бы к этим советам прислушивалась, но просто здравый смысл ей подсказывал: без должной физической подготовки и хорошо заточенного ножа в одиночку в такие места лучше не соваться.

Однако сейчас все шли по тропинке, ведущей в тот самый лес. Но до него народ не дошёл: свернули к недостроенному роддому.

Вот уже они вошли на первый этаж, дружно поднимаются на второй.

Ольгрид, новая знакомка Сна, восторженно оглядывалась по сторонам. Ей было пятнадцать и она была безбашенной. Во всяком случае, она так думала. За то время, которое Сон провел в её компании, он узнал, что она любит кислоту, сквоты и перетрах. Потому что «это так контркультурно!». И ещё она мечтает встретить своего вампира, чтобы подхватить венеру и вернуть «великие времена». Янка, её подруга, увлекалась скандинавской мифологией и мнила себя валькирией. К Лешему на концерт они обе пошли из-за их общего знакомого Еретика. Еретик был патлатым и бородатым, и было ему тридцать три года. Погоняло своё получил за внешнее сходство с Сыном Божьим и за то, что имел духовное образование. Из разговоров стало ясно, что даже лично принимал участие в памятном конфликте, но на стороне охотников. Ересь же его заключалась в том, что на своей первой службе он начал заливать прихожанам о космическом ужасе из глубин Югготта и о «Том, кто играет на Флейте». Неизвестно, какого эффекта добивался Еретик, обращая прихожан в веру в миры Говарда Лавкрафта, но кончилось всё тем, что парня предали анафеме на тридцать третьем году его жизни, заклинали постричься и перестать хулить своей внешностью Господа Бога нашего. С тех пор Еретик называет себя Святым отцом в миру. С Лешим он был знаком давно и тесно, потому выходка в духе концерта на крыше недостроенного роддома была вполне ожидаемой, но от того не менее приятной.