Иросанфион, или Новый Рай
- Автор: Коллектив авторов
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Издание пустыни Новая Фиваида Афонского Русского Пантелеймонова монастыря
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «Иросанфион, или Новый Рай». Краткое содержание книги:
Книга предназначена для богословов, историков, исследователей христианского Востока, византийской культуры и всех, интересующихся христианской литературой.
(32.7) Когда же сказал на это Пахомий, что мало молитв, говорит ему ангел: «Это положил я, чтобы и малые исполняли правило и не унывали. Совершенные же не имеют нужды в установлениях. Ибо наедине, в своих кельях, пусть всю свою жизнь посвящают Божественному созерцанию. А постановил тем, которые не имеют еще рассуждения, дабы они, как рабы, совершая установленное, укреплялись в дерзновении».
(32.8) Есть много монастырей, принявших этот устав, достигающие семи тысяч мужей. Первый же и большой монастырь — тот, где живет Пахомий; он породил и другие монастыри. Имел он тысячу триста мужей. Среди них и благой Афтоний, ставший моим искренним другом, сейчас он вторствующий в монастыре. Его, как недоступного соблазнам, посылают в Александрию распродавать их работу и закупать потребное.
(32.9) Есть и другие монастыри, от двухсот и трехсот мужей; в том числе, и войдя в Панополь, нашел я триста мужей. [В этом монастыре я видел пятнадцать портных, семь купцов, четырех плотников, двенадцать погонщиков верблюдов, пятнадцать валяльщиков.] Работают всякое ремесло и от избытков вспомоществуют и женским монастырям, и тюрьмам.
(32.10) [Выращивают и свиней. Когда я хулил это дело, сказали, что: «В предании приняли, чтобы вскармливали остатками от просеивания, очистками от овощей, отбросами, чтобы не пропадали. И чтобы они закалывали свиней, и чтобы мясо продавали, обрезки же[110] — чтобы употребляли немощные и старцы, ибо место это обширное и многолюдное. Ибо поблизости живет народ Влеммов.]
(32.11) И восстав ото сна, исполняют свои ежедневные утренние обязанности, одни на кухне, другие на трапезе. Накрывают столы к определенному часу, ставят на них хлеб, салат из овощей, оливы, коровий сыр, и [мясо[111],] и овощи. И есть такие, которые входят в шестом часу и едят, другие в седьмом, другие в восьмом, другие в девятом, другие в десятом, другие поздно вечером, другие через два дня, так что каждый чин знает свой час. (32.12) Так же было и с их делами. Один работает, возделывая землю, другой — сад, третий — в кузнице, другой — в хлебопекарне, другой — в плотницкой, другой — в валяльне, другой — плетя большие корзины, другой — в кожевне, другой — в сапожной мастерской, другой — в каллиграфии, другой — плетя малые корзины[112]. И чтут наизусть все Писание.
О женском монастыре
(33.1) Есть у них и женский монастырь, около четырехсот жен, имеющий тот же устав и тот же образ жизни, за исключением милоти. И женщины — по одну сторону реки, мужчины же — по другую. Когда скончается дева, то, приготовив ее к погребению, девы несут ее хоронить и кладут на берегу реки. И приплывают братья с перевозчиком, с ваиями и оливковыми ветвями, и с песнями несут ее на другой берег и хоронят в своих гробницах. (33.2) За исключением пресвитеров никто не входит в женский монастырь, и то по воскресеньям.
В этом женском монастыре случилось такое дело. Портной мирянин, войдя по незнанию, искал работу. И вышла одна новоначальная, — а место это пустынное, — нечаянно встретила его и дала ему ответ, что: «У нас есть свои портные». (33.3) Другая, увидев разговор, когда прошло время и произошла ссора из-за диавольского подозрения, со всей злобой и в кипении гнева оклеветала ее перед сестрами. И другие немногие содействовали этому злу. Та же, охваченная скорбью, так как подверглась такой клевете, даже на ум ей не приходившей, не выдержав, тайно бросилась в реку и скончалась. (33.4) Также и клеветница, осознав, что оклеветала по злобе и сотворила этот тяжкий грех, взяла и удавилась: сама открыла это дело. И когда пришел пресвитер, ему сообщили это дело остальные сестры. И повелел не совершать о них ни единого приношения. А тех, которые не примирили их, как и не усовестивших клеветницу, а поверивших оговору, на семь лет отлучил от приобщения.
О [деве,] представлявшейся безумной[113]
(34.1) В этом монастыре была другая девственница, представлявшаяся юродивой и бесноватой. И настолько ею брезговали, что и не ели с ней вместе — так она себе избрала. Снуя по кухне, исполняла она всякую работу и была, как говорится, губкой монастыря, делом исполнив сказанное: Аще кто мнится мудр быти в вас в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет[114]. Она повязала лоскут на голову — другие все были постриженные, носили кукули, — и так она служила. (34.2) Ее никто из четырехсот «сестер» никогда не видел едящей во все лета ее жизни. На трапезе она не сидела, не брала ни куска хлеба, но стирала крошки со столов, и, омывая кухонные горшки, этим довольствовалась. Никогда ни на кого не сердилась, не шумела, не говорила ни много, ни мало, а ее били, и злились на нее, и проклинали, и гнушались ею.
110
τά άκρα.
111
та των κρεών άκρα — то есть те самые обрезки для немощных и старцев.
112
τά μαλάκια.
113
Ср. Новый Митерикон, нов. 61.
114
1 Кор 3:18.