На кончиках твоих пальцев

Купол? Забудьте – то, что сейчас происходит, и отдаленно не смахивает на жизнь человека-улитки! Скорее произошел излом матрицы, и я проснулась известной рок-звездой, с дурной репутацией, на которую все пялятся, но бояться подойти. Это как удар под дых, разбивающий меня на мизерные частицы отчаяния.

Коридор, коридор, поворот, лестница, аудитория. Едва ли я уже обращаю внимания на взгляды одногруппников, меня и так осталось слишком мало, чтобы распылять последнюю живую энергию на тех, кто мне неинтересен. А вот взволнованно ерзающая на задней парте Ульяна – это необходимый глоток воздуха, стабильности и информации.

– Что происходит? – кидаю я ей вместо приветствия.

– Ну, судя по тому, что у тебя не выросли рога, в телеке ты не засветилась, людей не убивала, насколько мне известно, и вообще сидела дома, я подозреваю, что кто-то слил информацию о тебе и еще одной небезызвестной персоне!

– Чушь! – уверенно отвечаю я, стараясь игнорировать взгляды девочек с соседнего ряда. – Ожидаемый интерес ко мне прямо пропорционально выше, чем того заслуживает новость, связанная со мной и Северским. Уль, это ненормально – я знаю, как смотрят на девчонок, которых он кинул, жалостливо, иногда со злорадным удовлетворением, но не так, точно на пришествие мессии, который предрекает рагнарек вместо спасения! Тут другое, больше и серьезнее, и надо выяснить это скорее, потому что долго я не продержусь. Это… неприятно, – морщусь я и кошусь на откровенно разглядывающую меня одногруппницу, сидящую впереди. Она смущенно отводит взгляд. А я в этот момент натыкаюсь на два ненавидящих огонька, поражающих своей прямой, ничем не скрытой и какой-то яростной неприязнью. Красивое лицо Эльвиры Тихомировой искажено по-настоящему брезгливой гримасой. И тут я понимаю, что произошло что-то выходящее за рамки разумного. Именно по ее лицу это становится отчетливо ясно. Наверное, и Ульяна это понимает, она вертит головой от меня к Эльвире и видно, что хочет что-то сделать, но не может. В отчаянной попытке разобраться в ситуации кидается на амбразуру и тычет пальцем в впереди сидящего Колю Новикова, по совместительству нашего старосту, спокойного паренька с более-менее трезвым взглядом на жизнь.

– Новиков! Повернись к лесу задом, а нам яви свой лик ангельский… Колясик, ты же у нас в курсе всех событий, просвети темное царство, что за новый фетиш у всех фанатеть по Шелест, будь добр?

«Колясик» неспешно повернулся, окинул подругу равнодушным взглядом, а потом наткнулся на меня и замер, смотря спокойно – заинтересованно:

– Может, и просвещу, – сказал с легкой усмешкой, а потом добавил отстраненно и тихо, как будто мыслил вслух, а вовсе не разговаривал с нами. – Надо же, а ведь и правда на тень похожа, – видимо, вспомнил чью-то оброненную колкость в мою сторону. – Похоже, ты, Зина Шелест, еще не в курсе, что твои отношения с Северским стали, как бы это помягче… достоянием общественности, – и смотрит на меня, ожидая реакции.