Михаил Катков. Молодые годы

Помню, что по успехам своим и по способностям Катков считался одним из лучших воспитанников пансиона. В пансионе Катков приобрел первые познания греческого и латинского языков, а также немецкого и французского. Хотя на последнем он не мог говорить, будучи студентом Университета, и не знаю, говорил ли когда впоследствии»[96].

Нельзя не отметить некоторых характерных деталей, приводимых Станкевичем. Прежде всего обращает на себя внимание увлеченность Каткова чтением книг, его сосредоточенность и углубленность в занятиях и серьезность в отношениях с товарищами по пансиону. Можно сделать вывод о закрытости, замкнутости, сдержанности и необщительности его натуры. Скорее всего, так оно и было. Бедные подростки в окружении богатых сверстников часто отличаются замкнутостью и нелюдимостью, одновременно проявляя честолюбие, волю и лидерские качества, стремление первенствовать в учебе. И вместе с тем годы, проведенные в доме на Дмитровке, дали возможность знакомства с людьми, с которыми Михаил Никифорович «сохранял дружеские отношения всю жизнь». К ним Николай Алексеевич Любимов, биограф и сотрудник Каткова, относит двух воспитанников пансиона — М. А. Поливанова и барона Моренгейма[97].

Михаил Александрович Поливанов (1818–1880) происходил из старинного дворянского рода, его отец был помещиком в Подольском уезде Московской губернии и владельцем небольшой бумажной фабрики. После окончания полного курса Московского университета участвовал в сенаторских ревизиях 1841 и 1844 годов и служил московским губернским секретарем. Уже в 1860-е годы он стал управляющим имения Дубровицы молодого князя Сергея Михайловича Голицына, получившего это имение по наследству. На арендованной у князя земле, в марте 1873 года М. А. Поливанов начал строительство каменного здания писчебумажной фабрики в деревне Беляево (ныне район Москвы).

Другой младший товарищ Каткова по пансиону — барон Артур Павлович Моренгейм (1824–1906) происходил из обрусевшей австрийской семьи. Его дед, Иосиф Моренгейм (1759–1797), с 1783 года служил в России, был гоф-медиком и доктором медицины, известным акушером, принимавшим последние роды у императрицы Марии Фёдоровны, супруги императора Павла Петровича. Артур Павлович пошел по стопам отца, русского поверенного при испанском дворе в Мадриде, избрал карьеру дипломата и достиг немалых высот на этом поприще. В сорок лет он в чине действительного статского советника назначается чрезвычайным посланником России в Дании и в течение пятнадцати лет (1867–1882) служит там. Благодаря этому посту он был хорошо известен цесаревичу Александру Александровичу (будущему императору Александру III), женатому на датской принцессе Догмаре (будущая императрица Мария Фёдоровна). Венценосная чета часто гостила в Копенгагене у своих родственников, проводя много времени в общении со своим дипломатом. Последовательно сменив должности чрезвычайного и полномочного посла России в Англии (1882–1884) и во Франции (1884–1897), Артур Павлович много сделал для сближения с Францией и создания русско-французского союза, сторонником которого в последние годы жизни также выступал и Катков.