Наполеон и Гитлер [Сравнительная биография]

После ареста Гитлер впал в отчаяние, устрашившись мрачных перспектив, которые, как он был уверен, его ждали. Он предполагал, что процесс может закончиться для него пожизненным заключением. Сначала он объявил было голодовку и отказался давать показания. Однако первоначальный шок прошел, и мало-помалу Гитлер оправился и приободрился. 24 февраля 1924 года началось судебное разбирательство, которое фюреру удалось превратить скорее в процесс над Каром, Лоссовом и Зайссером, чем над собой. Он с гневом отверг обвинение в измене и заклеймил позором «ноябрьских преступников». Временами набитая до отказа аудитория суда взрывалась аплодисментами, и даже судьи стали симпатизировать Гитлеру. Лоссов назвал его лжецом, но это не сыграло уже решительно никакой роли. Большую помощь Гитлеру оказал Людендорф, ставший рядом с ним у скамьи подсудимых (кстати, сам фельдмаршал был судом оправдан). Фюрер блестяще разыграл свои карты, представив себя в качестве ветерана войны и «солдата патриотического фронта», который страстно желал стать «могильщиком Марксизма». Во время слушания скамья подсудимых была усыпана цветами и плитками шоколада от почитателей Гитлера, которых прибывало с каждым днем. К концу процесса все присутствовавшие в зале суда были околдованы его искусным ораторским мастерством, хотя у некоторых вызвало улыбку его утверждение о себе как «о человеке, который был рожден, чтобы стать диктатором». Приговор был гуманным - пять лет тюремного заключения, к тому же прилагалась рекомендация об условно-досрочном освобождении, которое могло стать возможным после отбытия шести месяцев срока в случае хорошего поведения осужденного. Сопровождая приговор подобной рекомендацией, судьи ссылались на «патриотические мотивы и благородные помыслы», двигавшие последним. Тюрьма города Ландсберга-на-Лехе для Адольфа Гитлера оказалась скорее домом отдыха, чем пенитенциарным учреждением. Принято считать, что в камере он жил по-спартански, однако по сравнению с однотипными камерами английских и американских тюрем его выглядела просторнее. Она была уставлена свежими цветами и буквально завалена деликатесами. В тюрьму каждодневно поступали адресованные Гитлеру посылки со съестным. Чего там только не было: и целые копченые, свиные окорока, и связки колбас и сосисок разных сортов, и торты, и пирожные, и прочие сладости. Всем этим он делился со своими товарищами по заключению, среди которых был и Рудольф Гесс, сын немецкого коммерсанта, жившего в Каире. Во время войны Гесс служил в германских ВВС. Хотя Гитлер сидел в одиночке, ему все же удавалось поддерживать контакт с другими заключенными во время приема пищи в общей столовой и физических занятий в гимнастическом зале. Хотя меню тюремной кухни неотличалось изысканностью, продукты были доброкачественные и повара готовили превосходно. К тому же заключенным позволялось за свой счет покупать себе к обеду вино и пиво. Отношение надзирателей было вполне терпимым, многих из них Гитлеру удалось распропагандировать, и они сами превратились в нацистов. Ему было разрешено получать письма и газеты, в его камеру допускались посетители. Позднее он вспоминал: «Хьюстон Стюарт Чемберлен писал мне такие чудесные письма, когда я находился в тюрьме».