Красный лорд. Невероятная судьба революционера, замнаркома, флотоводца, редактора, писателя, дипломата и невозвращенца Фёдора Фёдоровича Раскольникова

«Утром следующего дня, — писал впоследствии в журнале „Огонёк“ Леонид Млечин, — нарком по военным и морским делам Павел Дыбенко и его заместитель Фёдор Раскольников явились к Владимиру Ильичу — рассказать ему, как разогнали Учредительное собрание. Выслушав их, тот „долго и заразительно смеялся“».

«Разгон Учредительного собрания, — довольный сказал Ленин, — есть полная и открытая ликвидация формальной демократии во имя революционной диктатуры. Урок будет твёрдый».

Один из руководителей немецких социал-демократов Отто Браун, потрясённый происшедшим, писал в партийной газете «форвертс»: «Советский коммунизм, который Ленин навязал России, располагая всего четвертью мест в парламенте, представляет собой „военную диктатуру, равной которой по жестокости и беспощадности не было даже при позорном режиме царей…“» А ещё недавно немецкие социал-демократы были союзниками и единомышленниками российских! Демонстрацию в поддержку Учредительного собрания расстреляли. Количество жертв установить так и не удалось…

Уничтожив парламент, большевики устранили из политической жизни другие партии — конкурентов и соперников. «После разгона Учредительного собрания, — вспоминал депутат от партии эсеров Владимир Зензинов, — политическая жизнь в Петрограде замерла — все партии подверглись преследованиям. Партийные газеты были насильственно закрыты, партийные организации вели полулегальное существование, ожидая каждую минуту налета большевиков. Большинство руководителей как социалистических, так и несоциалистических партий жили на нелегальном положении». В следующий раз свободно избранный парламент соберется в России не скоро. Но как мало людей в ту пору сожалели о разгоне парламента! Иван Бунин описал уличную сценку. Люди горячо говорят:

— Наш долг был и есть — довести страну до Учредительного собрания!

Дворник, сидевший у ворот и слышавший эти слова, горестно покачал головой:

— До чего в самом деле довели, сукины дети!..

Ленин точно знал, что ему делать, когда возьмёт власть. В отличие от главы Временного правительства Александра Керенского, которому власть свалилась в руки. Тот отказывался подписывать смертные приговоры: как можно распоряжаться чужими жизнями?! А Ленин себе объяснил: без крови власть не сохранить. Он никогда не забывал о врагах.

И 18 января 1918 года Фёдору было поручено руководить расстрелом рабочей демонстрации, вышедшей в поддержку Учредительного собрания, для чего он использовал участие пулемётных расчётов. По разным данным, тогда было убито и ранено около двух с половиной тысяч человек.

Дыбенко с Раскольниковым выполнили всё в точности так, как им приказали: Учредительное собрание разогнали, демонстрации протестующих рабочих расстреляли. Расстреливать — это в глазах большевиков значило: утверждаться в судьбе и истории, не только удаляя своих политических соперников, но и подминая волю всех тех, кто в принципе когда-нибудь хотя бы теоретически могли сделаться их противниками. «Мы расстреливали и будем расстреливать контрреволюционеров! Будем!» — декларировала ставшая то ли в мае, то ли в июне 1918 года женой Фёдора Раскольникова Лариса Рейснер, которая в запальчивости борьбы говорила иногда просто чудовищные слова обвинений. Она не раз слышала на съездах выступления Ленина, и по свидетельству современников, была часто под властью ленинской магии и ума. А про неё саму говорили, что это — та молодая красивая девушка, которая с садисткой улыбкой расстреливала пленных.