Волчий пастырь. Том 1 [СИ]

Мэри рассказывала ярко, в красках – она была в курсе всего этого, потому что прием проходил как раз в этом особняке. Мне же теперь, после ее рассказа, еще сильнее хотелось кого-нибудь убить. Вернуть из Посмертия, чтобы убить снова.

Теперь мне стал понятен и тон ответов Воронцова и Агилара, и круг общения Кайдена из третьего сословия и лицедеев. Я бы сам с таким дерьмом общаться бы не стал. Другое дело, что этот парень похоже не отличался большим умом – и у меня сражу же возник вопрос, самостоятельно ли он решил так жестко унизить новоиспеченную герцогиню, смешав ее с грязью (хорошо хоть на малом молодежном приеме, не перед всем светом), либо же ему кто подсказал?

И еще что было мне непонятно, самое главное – почему только Бланшфор вызвал это ничтожество на дуэль?

Когда язык Мэри от долгих рассказов уже заплетался, и все ярче светилась зеленая корона Юпитера, озаряя призрачным зеленым отблеском стены кабинета, дверь распахнулась и в мои комнаты широким шагом вошел Десмонд. Мэри при появлении канцлера Сената (явно разъяренного) едва снова не упала в обморок.

– Вон, – коротко бросил Десмонд и Мэри, спотыкаясь, исчезла практически телепортацией. Надо потом с ней, и с остальными поговорить – о том, что в моем доме слушаться нужно только меня.

– Ты что делаешь? – даже без приветствия начал Десмонд.

– Меняю жизнь к лучшему, – пожал я плечами, внимательно глядя на так непривычно выглядящего, постаревшего брата.

– Ты что творишь, придурок! Ты хочешь, чтобы нас с тобой обоих отправили на плаху за некромантию?

– Ты вообще о чем?

– Зачем ты рассказал слугам фамилии о своей потере памяти? Ты бы сразу пошел в отделении Конгрегации и…

– Десмонд. Брат, – спокойным голосом ответил я. – Случилось несчастье, в родовом замке я упал головой и потерял память. Такое бывает, не волнуйся…

– Зачем тебе кричать об этом всем так громко!? Это же может быть поводом подозревать… – заорал Десмонд, брызгаю слюной.

– Ой, да мне насрать, – уже грубо прерывая его, только и махнул я рукой. – Во-первых, я рассказал о потере памяти лишь слугам фамилии, они все связаны клятвой. Понимаешь, это как и вопрос чести – или есть, или нет. Или для тебя слуги фамилии уже не члены фамилии? Во-вторых, – повысил я голос и не дал ему и рот раскрыть, – в мире есть только несколько вещей, которые стоит уважать и о которых стоит переживать, и ради которых стоит жить и умереть. Рассказать тебе об этом, или…

– Что ты собираешься делать? – рявкнул Десмонд, прекрасно видя как я, даже не скрывая насмешливого выражения на лице, включил долгую пластинку.

– Сейчас я собираюсь покушать, на кухне повар обещал мне приготовить карбонару как я люблю. Потом я немного потренируюсь, потом лягу баньки на пару часов, а потом, когда отблеск коснувшегося Юпитера солнца утром осветит Европу, я поеду на дуэль.

Десмонд, похоже, от моего спокойно-насмешливого тона подошел к грани неконтролируемой ярости. Ладно, хватит его провоцировать.

– Брат, ты не волнуйся так, дуэли не будет, – соврал я. – Сатисфакцией за оскорбление гордости Бланшфора я отдам два года жизни службой на передовой границ Разлома – ничего ведь не изменилось, за чужую жену по-прежнему два года службы дают? Твой внук, – внимательно посмотрел я ему в глаза, – попользовал чужую жену при живом муже. Так не делается, это не по чести, и за то надо заплатить.