Царство и священство

Но что же есть высшая личная цель для человека, как не спасение себя самого и ближнего своего светом Веры Христовой? Как человек становится личностью исключительно в Христе, так и государство проявляет свои подлинные черты нравственного общественного союза, пребывая в Церкви. Вне Церкви человек есть лишь индивид, а государство – уменьшенное зло и царство дьявола.

Конечно, государство не может отождествиться с Церковью: в этом случае (который допустим только в умозрительных, теоретических построениях, но не в реальной действительности) оно просто станет Церковью и перестанет быть государством. Государство не есть и полное подобие ее, но лишь образ Царствия Небесного, управляемого единой и всесильной волей Творца. Точно так же и самодержавный государь, как писал святитель Дмитрий Ростовский (XVIII в.), являет нам образ Царя Небесного, но, очевидно, не по личным свойствам, а саном своим царским и единовластием[60].

Согласимся, было бы нелепо признать тождество Царя Небесного и земного государя: как минимум мы вернулись бы во времена древнего язычества, когда широкое распространение получила практика обожения императоров. Зло от времени падения Адама всегда существует на земле и в конце концов растлит ее до такой степени, что для вечного Царства Христа Творцом будет создана новая земля и новое небо[61].

Поэтому ни одно государство мира никогда не примет своего идеального образа и всегда, наряду с охранением истины, будет ей угрожать. Но разве не таковы обычные люди, составляющие это государство? Разве не человек будет в последние времена преклоняться антихристу и усекать головы своим братьям-христианам? В свою очередь и Церковь никогда не может составить конкуренции государству на почве борьбы за власть: ей дана власть высшая, власть любви, а не временная земная власть насилия. Идеалом Церкви выступает Христос, принимавший обиды и гонения, а не Его мучители.

Между тем по пути принятия на себя властных функций и пошла Римская церковь. Политика от этого не стала совокупностью нравственных заповедей, но, напротив, Католическая церковь опустилась до уровня земного, политического союза, уравняла себя с ним. Не доверяя человеку – а государство, включая и верховную власть, есть не что иное, как сообщество людей, не полагаясь на волю Божью, даровавшую единодержавным государям высшую политическую власть, Рим не удовлетворился ролью Церкви, только раскрывающей перед государством его истинные цели, он сам стал государством.