Плохие мальчики не влюбляются

Кофта Динки и правда задралась, она лежит голой спиной на ледяном настиле. Подхватываю на руки. Пушинка!

— Эй! — делаю несколько шагов в сторону их дверей. — Есть кто-нибудь??

Тишина.

— Сюда! — поправляет плед на кресле деда Серафима.

Динка открывает глаза.

— Снова ты… — мямлит невнятно обескровленными губами.

Едва гашу порыв прижаться к ним своими. Не поцеловать, нет. А… Не знаю! Согреть что ли, влить в них немного своей кипящей сейчас крови.

— Ну я ж ангел твой хранитель, — отшучиваюсь нервно.

Но выходит с сарказмом. Почему? Потому что пытаюсь скрыть эмоции. Напугала!

Кладу ее на кресло. Присаживаюсь перед ней. Внимательно разглядываю.

— Ты чего падаешь-то, Царева?

— Ч-ч-черт… — мутно оглядываясь вокруг, вздрагивает, пытаясь удержать ровно голову. Но не может, кладет ее на подголовник.

— Ты заканчивай со своими голодовками.

Серафима торопится из дома к нам с кружкой чая.

— Держи-ка, — вкладывает в руки Дине. — Не горячий, пей.

— Спасибо, не нужно было, — смущается перед ней Динка.

— Пей-пей…

Пальцы у Динки подрагивают. Делает несколько глотков.

— Очень вкусно. Вы простите, неудобно вышло.

Ты чего такая вежливая вдруг?

Забираю из трясущихся рук кружку. Серафима пальцами ловит пульс на ее запястье.

— Не позавтракала?

— Эм… — пожимает плечами Дина.

— Это сахар упал.

— Спасибо, я пойду.

— Да ты что?.. Рафи… — многозначительно смотрит на меня Серафима.

— Сиди, уж… Загремишь же опять, — не даю я ей встать. — Или тебе понравилось, что на руках носят?

Ослабленно фыркает.

— В следующий раз не трогай, сама встану.

— В смысле — в следующий? — нахмуриваюсь я.

Молчит.

— Дина?

Серафима уже несет блюдце с тостами.

— Немедленно! — требует она.

— Оу… — сводя брови домиком страдальчески смотрит на тосты Динка.

— Ешь! Иначе, скорую вызову, — угрожаю ей я. — Или вообще санитаров из психушки.

Немного давления от Серафимы вдогонку и Динка сдается, вгрызаясь в тост.

Оооо… Да! Это нереально доставляет мне! Таки хоть какое-то удовольствие я в нее всунул. И пусть даже не я, а Серафима.

Делая глоток чая, Дина поднимается с кресла, со стоном откусывая еще кусок от тоста.

— Дина! — доносится резкий голос с их стороны.

— Wie kannst du es wagen… gibt es das?! — чеканит ее тренер. — Ungelehrig! Gierige Kuh![3]

Мои глаза лезут на лоб от возмущения. Подавившись, Динка начинает кашлять.

— Sind Sie zufällig ein Mitarbeiter von Buchenwald?[4] — зло выстреливаю я в ответ.

— Что? — разъяренно вздергивает она подбородок, лицо ее вспыхивает.

— Девочка в обморок упала! — встает Серафима, загораживая нас.

— Да все нормально, извините, — бормочет Динка, пытаясь смыться.

Стискиваю сзади резинку ее штанов в кулак, удерживая на месте.

— Стоять, — шепчу негромко.

Неприятна мне эта фрау. Фрау поджимает губы, отыскивая взглядом Динкин мяч.