Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Там видно будет. Главное, держи ухо востро, – Садко решительно нахлобучил шапку и направился к дворцовому крыльцу.

Внутренний голос капитана пока молчал, не кричал об опасности, не призывал спасаться от неведомой угрозы. Не было в саду волшбы черной, не пахло силой нечистой. И сколько мест, для засады годных, по дороге сюда они прошли – ни одним не воспользовались тайные враги. Так, может, и не враги они вовсе?

Почему-то уверен был Садко, что и двери во дворец будут открыты, – так и оказалось. Зашли мореходы в светлый зал с большими окнами от пола до потолка и замерли на пороге, раскрыв рты от восхищения. Зал был украшен богато – и картинами на стенах, и занавесями тяжелыми, шитыми золотой парчой и бисером. Под ногами блестел каменный пол, сложенный из цветных плит, будто гигантская мозаика, а посреди зала журчал еще один высокий, ярусный фонтан. В большой нижней купели плавали лепестки роз и плескались разноцветные карпы.

– Богатства-то какие, – не выдержал Новик.

– Да уж, сколько по морям ходил, такого не видал, – согласился Полуд.

– Ой вы гости дорогие! – вдруг раздался голос, эхом покатившийся под высокими сводами. Садко завертел головой из стороны в сторону, но понять, кто и откуда говорит, не смог. – Вы скажите, кто такие? С каким ветром подружились? Накормить ли вас, приветить? И какие вести в свете?..

Речь была русской, а голос – напевным и бархатистым, радушным, обстоятельным. Слова звучали твердо и уверенно, становилось от них тепло и хорошо, в родной дом явился или к другу, с которым много лет не видались. Будто жаркий огонь в душе разгорался, словно ты долго ходил по морям, скитался и нигде пристанища не знал и наконец причалил к желанному берегу. А тут и обладатель чудного голоса появился, вышел из-за фонтана и улыбнулся, сложив ладони на большом круглом животе.

Был хозяин дворца – вне всяких сомнений, именно он, уж больно по-боярски держался! – высоким пухляком с легкой сединой в иссиня-черной бороде. Толстяком такого не назвать – роста немалого, плечи широкие, ладони большие, пальцы крепкие, а лицо – улыбающееся и щекастое, но при этом узкое. Если когда-то этот человек и знал, что такое труд, то последние годы явно проводил время на мягких подушках, наслаждаясь праздностью, – оброс жирком и раздобрел. Носил он расшитый золотом красный кафтан с длинными полами на восточный манер, шелковые штаны, сафьяновые сапожки и множество украшений. Разноцветные побрякушки болтались и на браслетах, и на дорогом наборном поясе, но больше всего в глаза бросался драгоценный оберег на шее – серебристый месяц с широко раскрытым ртом и крупным самоцветным глазом. Говорил пухляк по-русски чисто, но в говоре нет-нет да проскакивали непривычные звуки.

Садко неспешно стянул с головы шапку, прижал ее к груди, учтиво поклонился:

– Спасибо тебе за встречу, хозяин радушный! Не гневайся, что сразу весточку не прислали тебе, как причалили… Впервые мы на этих берегах, порядков местных не знаем, имени твоего не ведаем. Лично решили почтение выказать, о себе объявить.