Лисао

Где ярко-красны потолки, Где отражаются циновки В отполированной стене И разноцветная одежда Висит на яшмовых крюках. Украсил жемчуг покрывала: Они пестреют и блестят; За стенкой из циновок ложе, Шелк полога над ложем бел И яркими увит шнурами, Что бесподобно сплетены. О, ты увидишь в тех покоях Так много редкостных вещей... Горят, благоухая, свечи. Все пышно... И все ждет тебя. Шестнадцать молодых служанок Придут, чтоб угождать тебе. Наскучат — замени другими, — Немало есть невинных дев, Подобных тем, которых иньский Когда-то Чжоу Синь[197] любил! Те девы ловки и проворны, — Искусно кудри причесав, Они на женской половине В хоромах сказочных твоих Служить готовы господину, Смущенно взоры опустив, Их речь с приличьями согласна, А, кроме этих, есть еще Красавицы в покоях тайных, — Их очи влажны, бровь тонка, И гордостью их взор сияет, Когда пред пологом твоим Они порой стыдливо медлят, Готовые служить тебе! Там полог в перьях алкиона Высокий украшает зал, Там киноварные балконы, Темно-оливков цвет стропил. Посмотришь вверх — резные балки С фигурами драконов, змей. Присядь и погляди в окошко — Блеснут извилины пруда, Где зацветает лотос белый Среди каштанов водяных И стеблей золотых кувшинок: Все это движимо волной. А свита в пестрых шкурах барсов В пологой галерее ждет. Уже приехали вельможи В своих колясках расписных. Вокруг цветы благоухают В ограде редкостных дерев. Душа, вернись, приди обратно, Зачем тебе скитаться там? Тебя родные с честью встретят, Обильный приготовят пир, — И рис, и спелую пшеницу, И золотистое пшено. Горьки и солоны приправы, Остры и сладки — все тебе! Там жирные хрящи разварят И будет горьковат слегка Отвар, как в царстве У[198] готовят... Тебе барашка подадут, Сок ягодный на стол поставят, Подливкой будет полит гусь, Большой накормят черепахой И лебедями угостят! Еды приятен запах пряный... Лепешек рисовых гора И всяческих сластей без счета. Крылатый кубок будет полн Густой наливкой цвета яшмы. Потом отцедят, охладят И разольют гостям по кубкам Прохладно чистое вино. Вернись, вернись в свое жилище! Здесь будешь ты превознесен. Еще в разгаре пированье, А музыкантши стали в ряд, Они забили в барабаны И песню новую поют. Поют: «Чрез реку переправа», А после: «С лотосом в руке»[199]. Уже красотки опьянели, Румяны лица от вина, Веселый блеск в глазах лукавых, А взгляды — словно зыбь волны, В своих узорчатых одеждах Они прелестнее всего! Неизъяснимо кудри вьются Вокруг изящной головы. По восемь в ряд плясуньи стали, Чтоб танец царства Чжэн плясать. Они скользят, стройней бамбука, Склонясь, касаются столов, Переплетаются подолы... Гром барабана, флейты плач. Дрожит чертог от этих звуков, Но раздался родной напев — Он чист, величествен и плавен. Сменяя песню края У, Рокочут цайские напевы, И пенье с музыкой слилось. Мужчины с женщинами вместе, Отбросив правила, сидят, — Они о вежестве забыли И распустили пояса. Уселись вэйские шалуньи[200] Средь очарованных гостей, Что вне себя от их причесок, — Таких красавиц нет нигде! Вот шахматы слоновой кости, Еще игра есть в «Шесть костей»; Все разделились, ставят ставки, — Здесь самый смелый победит, «Пять белых» звонко восклицая, — Играют в кости целый день. Но снова в колокол удары, Вновь струны звонкие поют. Ах, от вина не оторваться Ни ночью им, ни ясным днем! И восковые свечи ярко В витых подсвечниках горят. Свои заветнейшие мысли В стихи изящные облечь — Вот радость для людей достойных! Единодушие воспеть. Исчерпаны вина услады, Теперь ликуй, что дома ты. Вернись, душа! Приди обратно, В обитель прежнюю вернись!»