Отдана чудовищу (СИ)

— Что рассказывать?

— Всё. Как ты жила-то без меня? — я улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой. Она смеётся, отрицательно качает головой и откидываясь на стуле.

— Ты невозможно самовлюблённый тип.

Мне нравится, что она стала чувствовать себя более свободной.

— Мне правда, интересно, — уже серьезнее говорю я, отвлекаясь от разделки.

Она рассказывает про отца. В ее голосе появляется грусть и нежность. Я никогда не говорил так о своем отце. Они явно близкие люди. Мстислав всегда был недосягаем для меня. Вся его забота сводилась к списку требований того, что я должен. А вот у Олеси по-другому.

— Скучаешь?

— Очень. Он ведь переживает за меня. Я просто хочу сказать, что у меня все хорошо. Он даже на свадьбе моей не был, — я чувствую свою вину.

— А позвонить?

— У нас нет связи.

— Мы найдем способ как связаться с ним. — Грустное лицо Олеси преображается, а фиолетовые глаза сверкают ярче.

— Я буду тебе очень благодарна.

После ресторана, идём к машине. Я придерживаю её за талию. Она снова зажимается. Часто поправляет очки, напрягается. Как только садимся, отворачивается к окну.

— Любишь быструю езду? — спрашиваю, завожу двигатель. Машина отвечает мне грозным рычанием.

— Что?

— Пристегнись, — хитро улыбаюсь и с визгом скрываюсь с места. Ламба быстро набирает скорость, я легко обхожу машины.

— О Господи! Глеб! — лицо Олеси раскраснелось, в нашей крови плещется адреналин.

— Доверься мне, Олеся. Я хорошо вожу, — она кивает. Но кричит на поворотах, смеётся. Мы быстро добираемся до дома.

— Глеб! — она ударяет меня в плечо. — Я чуть не поседела! Я… — не успевает договорить, я впиваюсь в ее губы.

Сладкая, нежная. Она не сразу мне отвечает. Но когда это происходит, мне буквально сносит крышу. Шарю по ее груди, сжимая сосок. Она всхлипывает, гладит меня по плечам. Сдерживаться больше нет сил. Я должен ее взять. Прямо сейчас. В машине. Но это будет слишком. Для жены это важно где. Я хочу, чтобы этот раз она запомнила.

— Пошли, — веду её, держа за руку. Олеся едва поспевает за мной.

— Что ты так бежишь? Не на пожар же опаздываем, — как сказать. Я горю изнутри. На лестнице не выдерживаю и подхватываю её на руки. Впервые в жизни испытываю такую неудержимую страсть. К своей жене. Кто бы мог подумать.

Столько дней я старался сдерживался. Меня пугало то, что я каждую минуту думал о своей жене. Зацикливаться на одной — не в моих правилах. Это помешательство, каждую секунду думать о ней. О ее фиолетовых глазах, как они доверчиво-искренне смотрят, переворачивают что-то в душе.

И вот сейчас. Я захожу в нашу спальню, целую её в губы, меня колотит как при ознобе. Желание оказаться в ней становиться больной потребностью. Необходимостью.

Снимаю платье и кайфую от худенького стройного тела. Наваливаюсь на нее, не прекращая целовать, толкаюсь языком в глубь, желая выпить эту сладкую девочку. Мои руки до боли сжимают её попку, я трусь эрекцией о влажные трусики. Ещё немного я окажусь в ней, смогу удовлетворить этот сводящий с ума голод…