Абсолютное зло... Так ведь? (СИ)

— Ну ты и мудила, Брок.

— Ты не злишься, не притворяйся. Я знаю, когда ты по-настоящему злишься. А знаешь почему? Потому что ты была с ним, пока встречалась со мной. И эта вина колет изнутри.

— Ты что-то путаешь. Мы никогда не встречались. Если ты забыл, это была дружба с привилегиями. Мы так договаривались.

— А ты у нас «дружелюбная», Лили.

Она не успевает ответить на реплику, когда Баки спускается с аптечкой в руке. Он всё делает чётко и слажено. Спина напряжена, как и остальные части тела. С Лилит было легко, Рамлоу он не доверяет. Хотя в таком состоянии, да ещё и без оружия, он ему не противник.

— Спасибо. Тебе заварить чай?

— Кофе нельзя?

— Только утром. Ты плохо спишь после него, сам знаешь, - она гладит его по живому плечу и этим расслабляет. Брок чуть приоткрывает рот от удивления. То, как солдат смотрит на неё… То, как сама Лили смотрит на него… В этом есть что-то настоящее. Оно не замешано на страсти и сексе. На Брока она смотрела иначе даже в самом начале, не говоря уже о теперешней ситуации. Олсен смотрела жадно, горячо, голодно, соблазнительно. А на этого Баки она смотрит тепло, нежно, заботливо. Да и он смотрит так же, может и правда человек, а не оружие. Только рассмотреть хрупкого изломанного мужчину, сквозь толстую кожу холода и агрессии удалось ей одной.

— Куратор Рамлоу, сперва укол или ужин? - Баки поворачивается и расправляет плечи, а командир удивлённо размыкает губы.

— Брок. Его зовут Брок и он больше не твой куратор, как и я, - Лилит накладывает из формы остатки лазаньи на блюдо и ставит на стол. Достаёт с верхней полки бутылку бурбона и наливает в бокал, добавляет два кубика льда.

— Смешивать алкоголь и лекарственные препараты… - солдат начинает зачитывать инструкции будто сразу с подкорки, но затихает, заметив две пары удивлённых глаз.

— Знаю я, сол…Джеймс. Но так быстрее усну. Сперва поем, - Рамлоу с трудом поднимается, но принципиально отказывается от помощи подошедшего Баки.

Поздний ужин Брока проходит в тишине, лишь на фоне что-то тихо говорит диктор новостей в телевизоре. Всё присутствующие ощущают себя странно. Барнс говорил бы с Лилит, если бы не Брок. То же и с командиром. Зато Лили говорила бы и с тем, и с тем, но по отдельности. Оба мужчины чувствуют себя третьим лишним, ей же просто неловко. Пока Барнс убирает посуду, Лилит набирает жидкость в шприц. После введения, она ведёт его под руку на второй этаж. Солдат бы отнёс, но Брок одним взглядом дал понять, что не позволит, даже если сдохнет к последней ступеньке. В ванной командир настаивает на том, чтобы она вышла, но Лил настроена противоположно. Она помогает снять одежду, оголяя большие шрамы на груди и спине, на бёдрах, да…на всём теле. Рубцовой кожи больше, чем чистой. Омывает его бережно, мягко, не натирая, в полной тишине. Да и мысли у них о разном, говорить не хочется. Вытирает мягким полотенцем.

— Давай, руки в стороны, ноги на ширине плеч.

— Зачем?

— Коже нужно тщательное увлажнение. Она хрупкая, если сохнет. На спине не всё зажило. Завтра поеду в город, нужно обновить аптечку.

Что ж, он совсем не против заботы и касаний, если они не приносят боли. Лосьон приятно холодит, а её ладони невероятно мягкие. Он прикрывается полотенцем, чтобы пройти по коридору и нырнуть в её спальню, уже там снова обнажен. Укладываться не просто, очень медленно и с болезненными стонами. Лилит накрывает его лёгким одеялом.

— Ты спишь не здесь?

— Здесь.

— Ложись со мной. Пожалуйста.

— Обязательно. Но у меня ещё есть дела. Минут 40 и я буду в постели. Хорошо? Засыпай. Тебе нужно отдохнуть.

— 40? Думаешь после такого перерыва он столько потянет? - Рамлоу улыбается, но уже как-то сонно.

— Есть миллиард вещей, которые он не до конца вспомнил и ему ещё нужна помощь. Гигиена и подготовка ко сну одни из. Ты знал, что вне капсулы он никогда не спал? Максимум дрем, если миссия длительная.

— Не знал. Черт, мне жаль. Правда.

— Ты не виноват.

— Спокойной ночи, Лили.

— Спокойной ночи, командир. Если что, сразу буди.

Олсен гасит свет и прикрывает дверь снаружи. Почему так больно? Чувство, будто она правда его предала и продолжает. Лили находит солдата в его спальне, тот напряжен, смотрит в стену, отчаянно думает.

— Детка, теперь твоя очередь. Идём, время для гигиенических процедур.

— Мне кажется, что… Я смогу сам.

— Его появление ничего не меняет. Пойдём вместе. Потом я нагрею тебе молока с мёдом и мы поговорим. Как всегда, - она устала, но старается выглядеть бодро, хоть и опирается плечом в дверной косяк. Баки выдыхает с облегчением.

Правда уже в душе, когда он раздевается догола, то не становится в кабину, а долго пронзительно смотрит. Дрожащей рукой он опускает одну из бретелей её домашней майки, как бы спрашивая разрешения. И Лилит сгорает заживо. Она позволяет ему снять всю одежду и сама ступает под струи горячей воды. Правда Олсен поняла его не совсем правильно. Это не страсть, а забота. Потому что он сразу же намыливает её мочалку и мягко проходится по коже. Старается делать так, как она всегда делала для него. Нежно и ласково. Затем он делает то же самое и со своим телом, не позволяя ей помочь. Лили улыбается с гордостью и он это видит, как и ноту печали.