Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Но первый удар величайшего кризиса в недолгой истории людей случился до того как весь мир оказался на грани забытья, а Европу жадно разделили мелкие повелители жалких наделов и вожди убогих культов, что вместе опрокинули вчерашний центр человеческой цивилизации в «Новое Средневековье». Это было до того, как люди познали ласковое и холодное прикосновение «Истины для народа», какую её преподнесли штыками и огнём. Таков оказался тернистый путь, ибо все события в истории и действия предводителей народов, лидеров стран, да и просто людей вели к этому, к неизбежному уже исходу, который венчался господином разрушением.

Завязка произошла много лет тому назад, когда эпоха великого процветания и «хрустального мира» начала подходить к своему логическому и страшному завершению. Четыре всадника апокалипсиса решили пройтись галопом по всему миру, не упуская ни единого его уголка, опуская на него свою тяжёлую длань, опустошая земли и разжигая в нём мятежи, голод, восстания, социальную энтропию, смерть и хаос. И всё это щедро захлестнуло и без того ослабевшую Европу, с которой и начала поступь смерть человечества. Все структуры, которые поддерживали жизнь людей, начали трещать и хрустеть, вызывая обнищание материальными ценностями и что самое главное – оскудение души. Но едва ли люди приступили к самосовершенствованию, чтобы предотвратить рождение страшного исхода, вместо этого они как нерадивые дети, стали искать в ближнем своём виновного во всех бедах. На континенте вспыхнули старые, как кости земли, конфликты на национальной, религиозной и духовной почве и брат пошёл против брата, что как чума начало переноситься по всей Земле и вскоре огонь распрей захлестнул мир. И с самого начала жители планеты разделилась на бесконечное количество идейных кланов и партий, уподобившись разбитому стеклу, которое разлетелось на сотни кусочков, сияющих тусклым светом былого величия. Но континентальный дом был не резиновый и рано или поздно пламя конфликта просто обязано было заполыхать с силой неистового пожара, чтобы сжечь старый, практический сгнивший мир. Всё сильнее мир захлёстывали сначала мирные мятежи, тянувшиеся бесконечной вереницей, а потом суть терпения кончилась и наступила эпоха вооружённых бунтов и восстаний, поднимаемые обычными людьми. Там, где условия жизни были лучше, в месте, именовавшимся в честь «финикийской царицы» [1], народ который медленно, со скоростью поражения тела вирусом, становился национальным меньшинством, требовал с яростью древних революций возвращения старых времён, когда хозяева дома были действительно его хозяевами, а не обслуживающим персоналом для гостей. В местах, которые никогда не отличались благоденствием и спокойствием жители требовали от тех, кто нарёк себя властью, лучшей жизни, более сытой доли.