Ода контрразведке

– Ты знаешь, – говорит Вадим, – Герои России встречаются обычно среди офицеров. Солдатам это звание чаще присваивают посмертно… Но я вам расскажу случай, когда сразу трое – из них два солдата – стали Героями России. Одного из них я знал лично.

И мы услышали такой рассказ.

– С Сергеем Ожеговым я познакомился в московском «Доме Чешира» для инвалидов войны. Я даже не знаю, что он там делал. Мой друг Макс Баков потерял в Чечне две ноги почти по пояс и был награжден орденом Мужества. Я пригласил их обоих в свой родной Троицк на спортивный праздник, в завершение которого организовали дружеское застолье – вот как сейчас. И вот тогда Сергей рассказал нам, при каких обстоятельствах он получил Звезду Героя: «Это был октябрь 1999 года, начало второй чеченской войны. Наша разведрота получила задачу занять высоту в районе Терского хребта и продержаться до подхода своих. Командиром нашего взвода был младший лейтенант Костя Ситкин, уже успевший повоевать солдатом в первую чеченскую и принять участие в новогоднем штурме Грозного в январе 1995 года, когда мы потеряли многих наших ребят… Ну а я был его заместителем, сержантом срочной службы. В темноте мы с Костей и младшим сержантом Алексеем Мороховцом оторвались от основной группы пацанов нашего взвода и просто заблудились. И когда стало рассветать, уже под утро, вдруг слышим голоса, но почему-то ниже нас, и видим боевиков – целую банду! Костя так тихо шёпотом говорит нам с Алексеем: «Пацаны, “духи” нас не видят, не слышат и не ждут. Это надо использовать. Тут главное – внезапность! Достаём все гранаты, бежим и бросаем в них с криком: “УРА!” Они точно подумают, что нас много, уж никак не трое… Ты Серёга, постарайся запрыгнуть в ближайший окоп, гаси их там, а мы тебя прикроем сверху. А там, глядишь, даст Бог, наши парни нас услышат и подойдут». Рванули мы на них, бежим, стреляем, гранаты кидаем. Они просто ошалели, застыли, окаменели – даже стрелять не сразу стали. Слышу – наши пацаны по ним тоже огонь открыли, темнота, пальба, взрывы. Я запрыгнул в окоп, как приказал мне командир. Не видел я уже, что когда по Косте Ситкину бандиты тоже открыли огонь шквальный, то Лёша Мороховец грудью своей закрыл командира, а сам упал замертво, сраженный автоматной очередью… Какой-то подземный ход привел меня на другую огневую точку, миномётный расчёт, я его весь с ходу и уничтожил. А тут и пацаны наши на помощь к Косте подоспели, рукопашная началась в окопах. “Духи” своих побросали и разбежались кто куда. Не ожидали они, что нас всего одна рота. Думали, что окружили мы их со всех сторон большими силами».