За все, чем мы дорожим

– И никакое не позорище. Ты же в первый раз танцевала.

– Третий. Первый раз был перед самым моим поступлением в Академию, на дне рождения отца. Он захотел, чтобы я с ним потанцевала. Я несколько раз наступила ему на ноги. Эпитеты, которыми меня наградили мать и сестры прямо при гостях, я до сих пор использую, если хочу кого-нибудь очень сильно обидеть. Второй раз был на юбилее капитана… ну, ноги я никому не отдавила, но это все, что я могу сказать. Так что если вдруг откроют новую породу древесины, ее можно смело называть в мою честь.

– Не прибедняйся. Максимум – гибкий кустарник, – мурлыкнула Флёр, прижавшись уже совсем вплотную. – А кто будет выступать, того по возвращении я научу танцевать танго.

– Не хочу загадывать так далеко на будущее – ты же понимаешь, я не знаю, когда мы вернемся и как все пройдет. Буду надеяться, что хорошо. Потому что очень хочу вернуться.

– Я всегда буду тебя ждать, – уже совсем серьезно сказала Флёр.

– Чтобы научить честного офицера космофлота терранским танцам? – Габриэль подмигнула.

– Не волнуйся, твоя репутация не пострадает. Хотя у этого танца такая история… Говорят, мужчины в аргентинских борделях танцевали его друг с другом, ожидая своей очереди для… гм… увеселений.

– Аг-ген-тин-ских… это город такой? Я совсем не знаю терранской географии.

Флёр стоило огромного усилия не сложиться от хохота пополам.

– Ну кто еще может перевести разговор о борделях на географию? Чудо ты мое.

Вместо ответа Габриэль осторожно ее поцеловала.

Жест был настолько искренним и невинным, что растрогал Флёр чуть не до слез. Кто-нибудь другой на месте Габриэль уже давно бы начал приставать, да что там, скорее всего, даже до танцев дело бы не дошло. Кто угодно, но не Габи. Флёр понимала, что для настолько закрытого человека это огромный шаг навстречу. И еще глаза закрыла, как школьница. Какие ресницы, с ума сойти… Через секунду Габи попыталась отстраниться, но Флёр не позволила. «Куда?» – шепнула она и ответила на поцелуй несколько менее невинно, давая понять: «Будь смелее, я не против». Габи всегда все понимала с полуслова, но сейчас даже слова были не нужны.