Русская идея [calibre 5.27.0]

С Л. Доренко

Может ли быть сомнение, что «предательский Хасавюрт» был в устах Лужкова лишь псевдонимом этого Московского договора и предателем был для него Ельцин? И что на самом деле бросил он открытый вызов не только курсу на мир с Чечней, но и чесги России, воплощенной в подписи ее президента? И что прав был пресс-се- кретарь Ельцина Дмитрий Якушкин, когда сказал, что

«кое-кто хочет использовать взрывы домов, чтобы захватить власть»? Тем более, что, выступая 17 сентября в Бауманском институте, Лужков прямо заявил, что Ельцину «пора уже задуматься о вечном»?

Ревизия Московского Договора с Чечней не осталась, впрочем, единственным вызовом Лужкова «преемственности курса». Столь же яростно атаковал он и «Большой» российско-украинский Договор: «Мы теряем Севастополь, Крым, опору на Черном море и толкаем Украину в НАТО». Добавьте к этому его выступление на учредительном съезде созданного им движения «Отечество» 19 сентября, в котором он обвинил во всех бедах России «агрессивное вторжение западных моделей экономики», - и трудно избавиться от ощущения: перед нами черновик сценария, полностью опровергающего «преемственность курса», которой так дорожил Ельцин. Сценария, включающего войну с Чечней, затем с Украиной и «холодную войну» с Западом.

Другое дело, что - обычная ирония истории - набрасывал Лужков этот сценарий вовсе, как выяснилось, не для себя, ему-то суждено было уйти в политическое небытие осмеянным, обесславленным. Человек, для которого набрасывал он будущий антиельцинский, антиевропейский сценарий российской политики, пока что оставался в глубокой тени. Путин, правда, как-то слишком быстро продвигался по служебной лестнице-уже через девять месяцев после назначения директором ФСБ Ельцин сделал его секретарем Совета безопасности, курирующим все силовые структуры,-но в поле зрения публики он еще не попал. Там фигурировали Лужков и Примаков как наиболее вероятные кандидаты в президенты после Ельцина.

Вот тогда-то впервые поняла Россия решающую роль телевидения как оружия массового поражения. Звучит парадоксально, но дорогу Путину на публичной арене, практически устранив с нее обоих вероятных соперников, проложил профессиональный телекиллер Сергей Доренко, имевший, правда, в своем распоряжении центральный канал страны (ОРТ). Оба не выдержали издевательского телевизионного расстрела, после которого Лужков выглядел в глазах публики «вором-наперсточником», а Примаков дряхлым старцем, неспособным передвигаться пешком из-за своих «механических тазобедренных суставов». Достаточно сослаться на обзоры общественного мнения, согласно которым начальный президентский рейтинг Лужкова в октябре 96-го был 5%, в октябре 98-го, когда он откровенно рванулся к власти, достиг пика (17%), а в конце октября 99- го, после публичных издевательств Доренко, вернулся к начальным безнадежным 5%.

Путин выходит из тени

Даже такой чуткий наблюдатель российской политики, как Чубайс, не уловил вовремя фатальность этого телевизионного избиения. Когда 9 августа Ельцин неожиданно уволил Степашина, назначив и.о. премьера Путина, интуиция изменила Анатолию Борисовичу: в будущее Путина он не поверил. (Во всяком случае, упрекая в этой смене Волошина, предсказывал он совсем другой ее исход. Вот что он говорил, как сообщала пресса: «Вы просто гробите страну. У вас есть реальный кандидат в президенты, абсолютно вменяемый, представитель нового поколения. Вы просто приведете к власти Примакова с Лужковым. Это я вам гарантирую на 100%»). И правда, не смотрелся маленький невзрачный подполковник рядом с представительным молодым генералом, которому царская воля внезапно перебила ноги.