Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века
- Автор: Травин Леонтий Автономович, Пурлевский Савва Дмитриевич
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 5-86793-360-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века». Краткое содержание книги:
Это первая попытка собрать под одной обложкой воспоминания крестьян, причем часть мемуаров вообще печатается впервые, а остальные (за исключением двух) никогда не переиздавались.
— Подойдите под благословение к нашему попу.
— Я его благословлю когда-нибудь на барщине, что он долго не забудет.
— Едва ли удастся вам это сделать, ведь вы знаете, что, кажется, нет еще полгода, как он отсидел два года в остроге за перекрещивание своей жены и матери, и тогда бы он не возвратился сюда, если бы старообрядцы не отвезли Ступину[515], тогдашнему председателю Саратовской уголовной палаты, 500 рублей.
Действительно, Ушаков перекрестил свою мать и жену вместе с другими крещенными в младенчестве по православному обряду.
Также правда, что Ступин был страшный взяточник, и ему старообрядцы отвезли 500 рублей.
— Прочитайте протокол и подпишитесь, — говорит его письмоводитель.
— Я, не читая, подпишу, — взял со стола протокол и подписал его.
— Вы, вероятно, не догадываетесь, какие последствия вас ожидают.
— Предчувствую, что нехорошие, а вы, вероятно, не откажетесь объяснить мне, какие именно.
— Вы, должно быть, забыли статью в данной вами подписке, вследствие которой вам придется просидеть от шести до восьми месяцев в остроге или в рабочем доме. Ведь, скорее всего, поместят в особое отделение тюрьмы, — говорил он мне как бы в утешение.
С замиранием сердца слушал я слова исправника, не показывая, впрочем, вида боязни, и ответил:
— Только-то! Я так еще молод — отсижу, узнаю тамошнюю жизнь и наживусь еще среди добрых людей, с которыми меня обстоятельства столкнут. Вы знаете, что судьба мне никогда не улыбалась (намек сделан мною на жизнь при отце), но видите, все-таки живу еще.
Исправник чуть-чуть переменился в лице, а письмоводитель его, отвернувшись от исправника ко мне, иронически улыбнулся, как бы говоря: «Что, брат, смекнул?»
— Ну как бы то ни было, — говорю я, — а все-таки чайку не откажитесь выпить у меня.
— С удовольствием, — говорит исправник, — рано встал, проголодался.
И мы поехали на лошадях к моему домику.
У меня на сердце кошки скребли, а я все-таки не показывал вида грусти.
Когда мы приехали к моему обиталищу, около него стояло уже несколько молодых крестьян из старообрядцев, братьев и сыновей, поставленных под стражею стариков. Моя кухарка, старушка из дворовых, догадываясь, вероятно, что исправник у нас будет чай пить, накрыла стол. В частые посещения исправника после охоты, когда старушка подавала ему молоко, он всегда называл ее домоправительницею и давал ей пятак или гривенник. Исправника я проводил в другую комнату, отделенную от первой дощатою перегородкой, и велел подать туда чай со сливками. Сам же остался с письмоводителем Алексеем Макаровичем, хорошим моим приятелем, еще молодым человеком, каким-то чудом освободившимся из кантонистов. Он родился от солдатки в том же селе, где и я проживал. Он иногда во время отлучек исправника один приезжал охотиться на Мокшанское болото и при каждом приезде приставал ко мне променять немудрое, купленное управляющим мне в подарок мое на его ружье, которое было еще хуже.
Когда старушка затворила двери из комнаты исправника, я на ухо спросил Алексея Макаровича:
— Откуда это явилась у вас такая религиозная ревность, что не поленились встать рано и проехать верст 12 к нам в деревню.
Алексей Макарович взял меня под руку и, выведя в сени, сказал:
— Какая тебе религиозная ревность: с неделю тому назад исправник проиграл в карты что-то около 1000 рублей, а ты знаешь, как он скуп, вот и решил пополнить свой проигрыш сбором с старообрядцев. Разве тут не слыхали, как мы в прошлое воскресенье таким же точно образом в селе Монастырщине заловили до 600 рублей, и мне все-таки перепало рублей с сотнягу.
Монастырщина — большое богатое казенное селение, в коем почти половина селения — зажиточных старообрядцев беспоповской поморской секты, имеющих сапожные мастерские и торгующих гуртами овец.
Слушаю и ушам своим не верю, наконец спрашиваю:
— Отчего же с монастырскими крестьянами-старообрядцами не проделывает то же их непосредственное начальство, окружной начальник?
— Он с них получает 1000 рублей в год и не мешает им ни в чем. А мы, зная, что крестьяне-старообрядцы слишком злоупотребляют послаблением окружного, и нагрянули на них тоже в заутреню. Окружной начальник сам рад, что мы не дали делу законного хода, иначе и ему бы досталось, он должен бы был разделить ту тысячу рублей, что с них получил.
515
Ступин Дмитрий Емельянович, губернский секретарь.