Иван Тургенев и евреи [litres]

Горнфельд особенно обратил внимание на фразу из письма о том, что вопрос потерял свой острый характер: «Художник, прославленный чуткостью к нарождающимся явлениям русской общественной жизни, вдруг потерял эту чуткость и не заметил, что острота еврейского “вопроса” растет, а не убавляется»[604]. Антокольский отправил Тургеневу осенью 1881 г. второе письмо, еще более обширное, еще более эмоциональное. «Продолжать безмолвствовать – это значит поддерживать теперешнее больное положение и дать ему еще более усилиться», – цитирует Горнфельд Антокольского. Антокольский прямо указывал во втором письме на истинных виновников: «В то же время, когда организованная шайка совершает свой крестовый поход, ходит из города в город, возбуждает народ всякими нечистыми средствами, грабит, разбивает и уничтожает мечом и огнем всякое попадающееся на пути еврейское добро… наши охранители внутреннего порядка и благосостояния со своей стороны тоже принимают ряд серьезных мер, но, увы, не против грабителей, а против тех же несчастных и разграбленных, – созывают комиссии из своих креатур, где обсуждается и решается ограничение прав евреев». Антокольский имел в виду комиссии, созданные в августе 1881 г. во всех губерниях черты оседлости. Они должны были определить вред, якобы причиненный коренному населению экономической деятельностью евреев. 3 мая 1882 г. на основе рекомендаций комиссий были изданы «Временные правила», ограничивающие права евреев [ВАЛЬДМАН. С. 118–119].