Избранные произведения. III том

— Ха! — вырвалось у него. Но то был не смех, а всего лишь сильный выдох. — Откуда ж мне знать, Лавиния? Я не знаю. Но послушай. А что, если появится такой жених… что, если твоей руки попросит человек, каких один на тысячу? Воин, герой, красавец?..

— Все эти качества есть и у Турна.

— Но милосерден ли он?

Такого вопроса я никак не ожидала, но в ответе не сомневалась:

— Нет.

— Ясно. Ну, тогда так: если появится настоящий герой, человек ответственный, справедливый и верный, который многое потерял, много страдал, совершил немало ошибок, но за все свои ошибки расплатился сполна; человек, который видел, как предали и сожгли его родной город, который спас из горящего дома своего отца и сына, который живым сумел спуститься в подземный мир и вернуться оттуда, которому путем тяжких утрат довелось познать милосердие… Окажешь ли ты предпочтение такому человеку?

— Ну, мимо такого человека я, конечно же, не прошла бы, — ответила я.

— И поступила бы весьма разумно.

Мы оба помолчали; между нами явно зародилась симпатия.

Потом я сказала:

— Ты видел, наверное, как молодые люди, соревнуясь в стрельбе из лука, ловят голубку и привязывают ее за лапку к верхушке шеста? Веревка довольно короткая, но бедная птичка думает, что еще может улететь от своих мучителей, а на самом деле становится мишенью для их стрел.

— Да, я не раз видел такое.

— Если бы я была среди этих лучников, я бы выстрелила в веревку и перерубила ее своей стрелой!

— И такое я тоже видел. Вот только другой стрелок, заметив, что голубка на свободе и может улететь, тут же выстрелил и убил ее.

Я горестно вздохнула:

— Наверное, именно поэтому женщин и не учат стрелять из лука!

— Камилла умела. Ты о ней знаешь?

— Женщина-лучник?

— Женщина-воин, прекрасная, неуязвимая. Из вольсков[51].

Я покачала головой. Единственное, что я слышала о вольсках от отца, это то, что они безжалостные воины и ненадежные союзники.

— Ну, в общем, — сказал призрак, — наверное, и ее я тоже выдумал. Но она мне очень нравилась.

— Выдумал?

— Я ведь поэт, Лавиния. — Слово «поэт» звучало хорошо, но он сразу понял, что я этого слова не знаю. — Пророк, — пояснил он. Это слово я, разумеется, знала: предсказатель будущего, провидец. Ну да, конечно, он ведь из этрусков! И вон сколько всего знает о том, чего еще не случилось. Но мне все же было неясно, какое все это имеет отношение к той женщине-воину, какие, по-моему, бывают только в сказках.

— А ты не мог бы в таком случае побольше рассказать мне о том чужеземце, который вскоре сюда прибудет? — попросила я.

Он задумался. Хотя беседовали мы чрезвычайно легко и открыто и, похоже, вполне доверяли друг другу, словно и я тоже стала такой же, как и он, тенью, бесплотной, безвредной, неуязвимой и бессмертной, но он, видно, все же по-прежнему чувствовал себя мужчиной, который всегда как следует подумает, прежде чем что-то сказать.