Избранные произведения в одном томе

Эйприл беседовала с уезжающими исследователями, про себя гадая, не станут ли они последними людьми, повидавшими Эдем. Перед ней сидели Сесил Морин — полная, добродушная особа, бактериолог из Колорадского университета; Агата Грин, гарвардский астрофизик, до сих пор пребывающая под впечатлением чудес Конской Головы; и Дмитрий Рушенко, биолог из «Смит-Клайн Бичем Фармасьютикалз».

— Я бы с радостью туда перебралась, — заметила Грин.

— А правда, — поинтересовалась Морин, — что правительство намерено отнять у вас землю и Купол с ней заодно?

— Очевидно, — кивнула Эйприл.

— Помоги, Господи, всем нам! — горестно покачала головой Морин.

Рушенко распахнул дверцу своего автомобиля.

— Правда на вашей стороне, знаете ли, — сказал он с нью-йоркским акцентом. «Наверное, Лонг-Айленд», — подумала Эйприл.

— Мы знаем.

— Страшно подумать, что Врата могут оказаться в руках правительства, — продолжал он. — Чертовски будет жалко. Хотелось бы мне вам чем-нибудь помочь. — Он сел в машину и включил зажигание.

— Ну, знаете, что я вам скажу, — подхватила Грин. — Будь это в моей власти, им пришлось бы применить силу.

Эйприл придержала дверцу, пока та усаживалась в машину.

— Мы собираемся остаться. — Эйприл употребила местоимение лишь в фигуральном смысле, потому что сама оставаться не собиралась. Но ей было приятно прибегнуть к такой формулировке. — И вы можете остаться с нами, Агата, если хотите. — Она намеревалась произнести это тоном шутливой бравады, но тут же смутилась, потому что собеседница пришла в полнейшее замешательство.

— Я бы с радостью, Эйприл, честное слово… Но у меня муж и маленькая дочь, — зарделась та.

Остальные просто промолчали.