Контрабандисты Гора

— Ты представляешь ценность, — прохрипел он и зашёлся в кашле.

— Ценность для Господина? — уточнила я.

— Конечно, — кивнул мужчина. — Ты могла бы принести пару серебряных тарсков.

— Вы слишком многим рисковали ради двух серебряных тарсков, — прошептала я.

— Я сделал бы тоже самое для стреноженного верра, — заявил он, — или для урта попавшего в силок.

— Рабыня благодарна, — прокашляла я. — Может ли она своими губами отплатить Господину?

— Выпрашиваешь оплеуху? — поинтересовался он.

— Нет, Господин! — испугалась я.

— У рабыни нет ничего, чем она могла бы заплатить или что-то возместить. У неё просто берут то, что могут пожелать, всякий раз, когда и как пожелают.

— Да, Господин, — вынуждена была согласиться я.

Наконец, откашлявшись, он встал и посмотрел через реку.

Я же осталась стоять на коленях. В крайне редких случаях рабыне было бы мудро, встать в присутствии свободного человека, если она не получила на то разрешения. Я даже встала на четвереньки, что казалось более приемлемой позой для животного, и вслед за ним уставилась на другой берег реки.

— Корабельный лагерь горит, — прокомментировала я.

Мужчина опустил взгляд на меня, а потом растянул горловину своего кошеля и бросил мне маленький лоскуток свёрнутой ткани.

— Оденься, — велел он.

— Да, Господин! — воскликнула я, с радостью и благодарностью.

— У меня было мало времени, — сказал он, — ничего более подходящего я не нашёл.

Мне хватило мгновения, чтобы накинуть тунику и завязать на левом плече раздевающий узел.

— Слишком длинная, — прокомментировал мужчина, — но мы всегда можем её значительно укротить.

Лично я думала, что туника была коротковата, пожалуй, даже слишком.

— Рабыня благодарит Господина за привилегию одежды, — проговорила я, вспомнив мой прежний мир и про себя подумав, и том, как странно, что девушке приходится почти со слезами на глазах благодарить за столь крошечный лоскут ткани, за тунику гореанской рабыни, в которой она была почти что голой.

Гореанская свободная женщина, подумалось мне, могла бы умереть от стыда от одной мысли о том, что может надеть на себя такой предмет одежды. Впрочем, она быстро научится ценить это, стоит только на её шее появиться рабскому ошейнику.

Мой спасатель, которого я предпочла бы в дальнейшем именовать моим похитителем, поскольку это именно он похитил меня из моего родного мира, а потом выследил и поймал меня в лесу, а потом отконвоировал сюда, внезапно насторожился и бросил взгляд вправо от нас.

— На живот, — скомандовал он, — руки за спину.

Я немедленно растянулась на земле, как мне было приказано. Гореанскому рабовладельцу следует повиноваться не мешкая, без сомнений и вопросов.