Схватка с судьбой

Борий выбрал не самую любимую драконьими всадниками дорогу: по древнему ущелью, на дне которого плескалась одна из самых полноводных рек Сумеречных гор. Вообще-то здесь всё было древним, но ущелье ещё и выглядело невероятно старым и осыпающимся от любого более-менее сильного дуновения. По весне с окрестных склонов сносило много щебня и породы. В это же время ущелье почти до краёв заполняли воды поднимающейся реки, и наносы вместо того, чтобы кануть в бездну, частично оседали на берегах, частично уносились течением.

Когда уровень воды спадал, образовавшиеся по берегу наносы начинали отпадать вместе с кусками склонов, истрёпанных постоянными разливами, и сходами селей и лавин. Можно спокойно лететь по ущелью и совершенно неожиданно получить камнем по башке. Птица ещё увернётся, а осёдланный и удерживаемый крепкой рукой дракон может и не успеть. Коршун со своей ношей тоже мог не успеть, но Бория никогда не пугал риск.

Остановился он только один раз перед самым закатом. Сбросил Майяри в каменное углубление, окружённое со всех сторон стенами скал, и полетел к реке пить воду. Девушке тоже хотелось пить, но она решила, что потерпит. У Бория очень особенное чувство юмора, и он мог просто ради шутки окунуть её в реку целиком.

Напившись, коршун ещё четверть часа отдыхал, а затем, подхватив не возмущающуюся госпожу, полетел дальше.

К тому моменту, когда ущелье закончилось – точнее, оно не закончилось, им просто пришлось его покинуть, – солнце окончательно скрылось за горизонтом, закат отгорел и опустилась ночь – в горах яркая и светлая. Миллиарды звёзд холодными огоньками подмигивали с неба в прорехах туч, луна и волчий месяц висели слепящими шарами, и в их сиянии мерцали реки, ручьи, снеговые шапки вершин и даже почему-то некоторые склоны. От земли уже начинал подниматься туман, и из трещин и ущелий, от рек, тянулись молочные, жутковатые в ночном свете дымчатые щупы.

Борий, видимо, торопился добраться до общины – и Майяри в кои-то веки поддерживала его – и, вынырнув из ущелья, избрал ещё более опасный, но короткий путь под пологом Хварбонного леса. В целом лес как лес, но рос он по склону, круто забирающему вниз, и имел тысячелетнюю историю существования. То есть разросся так, что летать там в темноте было равно не смелости, а безголовости и желанию убиться изощрённым образом. В другое время Майяри бы возмутилась, но сейчас она тоже не хотела попасться на глаза преследователям – а они наверняка есть – и мечтала добраться до общины как можно скорее.

Оборотень умудрился в почти кромешной тьме не вписаться ни в одно дерево и лишь пару раз с шумом проломился сквозь ветки и едва не оставил свою ношу в разлапистой кроне. Вырвавшись из леса, коршун, уже не пытаясь скрываться, полетел над раскинувшейся долиной в сторону виднеющейся на фоне звёздного неба раздвоенной горы.

По подсчётам Майяри, немного измученной дорогой – пить хотелось со страшной силой, – до общины оставалось ещё три-четыре часа лёту, когда оборотень вдруг начал снижаться. Внизу темнела короткая гряда ступенчатых скал с плоскими вершинами, в которых девушка узнала место тренировок общинной охраны и поняла, что ошиблась с расчётами: до общины оставалось лететь каких-то два часа. Может, чуть больше.