Потерянная душа [Том 2]

В департамент мы с Шаолой шли нога в ногу. Полупрозрачные воланы на плечах развивались под теплым ветерком, словно крылья. Я смело встречала взгляды тэсанийцев по пути и совершенно не путалась со знаками приветствия для сиер и нэйад.

Настроение было удивительным. Я не завтракала, но голода не ощущала. А думала лишь о том, что безумно рада такому самоощущению, и пусть так будет, пока это возможно, и всё, что будет после, – будет потом.

В департаменте меня провожали внимательными взглядами, а в модуле один мужчина безотрывно наблюдал, как я наматываю на палец свои волосы из тугого хвоста, закрепленного белой лентой на макушке. Когда я вынырнула из задумчивости и перевела на него глаза, тот вежливо улыбнулся.

«Племенная кобыла»,– с усмешкой вспомнила я свою пьяную болтовню с Бикеной Раи и строго сдвинула брови. Мужчина спокойно отвел глаза и больше не пытался разглядывать меня.

Я вошла в зал обучения и уже на пороге обнаружила, что тот пуст. Расписание на сегодня не вспомнилось. Может, меня ожидали позже. Тогда я сразу свернула налево за колонны и налила чай. В круглой вазочке еще оставались хрустящие фруктовые чипсы. В одну руку я взяла стакан с чаем, в другую набрала горсть чипсов и хотела пройти к окну, но заметила открытую дверь в кабинет руководителя департамента. Сразу поднявшись на носочки, я медленно прокралась к двери и заглянула внутрь.

Райэл сидел в своем прозрачном кресле, ссутулившись, облокотившись на стол и подперев подбородок кулаком, и неторопливым взглядом рассматривал какие-то схемы над столешницей. Он был так спокоен, умиротворен, лицо выглядело таким живым и красивым. Почти человек…

Я вспомнила свое первое впечатление при встрече с Марком, оно было похожим на теперешнее при наблюдении за Райэлом.

«Если бы он не был таким холодным и бездушным по отношению ко мне… Неужели я вызываю настолько сильную неприязнь как несовершенный человеческий вид?»

Довольно долгое время ощущение себя с ним было почти болезненным, и не только потому, что он забывался и пытался сканировать меня, но и потому, что я чувствовала себя еще более никчемной, чем на Земле. Война между нами была слишком долгой. Конечно же, я всегда понимала, что ничего не добьюсь очередным всплеском негодования. Мне нечего было противопоставить его рассчитанным, бесспорным аргументам. В его глазах я была только капризной человеческой девчонкой, которая не понимала своего предназначения и не хотела видеть дальше своего носа. Что ж, он был прав: капризов было предостаточно. А если еще учесть, что на Земле я имела вполне зрелый возраст, в котором такие выкрутасы считались уже неадекватностью, то продолжать и дальше в том же духе, значило бы, лишь усилить негативное отношение к себе.

Я долго смотрела на снежного человека, просто не могла отвести глаз. Это как смотреть на что-то крайне любопытное, непривычное, привлекательное, когда взгляд непроизвольно возвращается и возвращается к предмету наблюдения.