Фурия первого лорда [пер. Notabenoid]

Бернард издал рычащий смешок и обнял Тави так, что затрещали ребра.

— Берегись, парень. Тут хватает народу, знающего, как выбить воздух из того, кто сильно раздувается.

Тави с улыбкой сжал его в ответных объятьях.

— Глянь, как хорошо это повлияло на меня в юности, а?

Бернард хохотнул и положил руку Тави на плечо.

Он оглядел его с ног до головы.

— Ты молодец, парень.

— Спасибо, — тихо сказал Тави, — дядя.

— Дядя Лорд, — поправила Амара, ее золотисто-карие глаза сияли, когда она показалась из-за спины мужа. Она держала запеленованного младенца над своим округлившимся животом. — Вы выглядите превосходно, — сказала она Тави и Китаи. — Поздравляю.

— Ого, — сказала Китаи, уставившись на Амару. — Ты огромная, как дом. Как ты его прикрывала?

Амара зарделась и рассмеялась, одновременно смущённая и польщённая.

— Постоянная практика.

— Когда подходит срок? — спросила Китаи.

— Еще примерно три месяца, — сказала Амара. Она глянула за плечо, скорее инстинктивно, и немного жалобно сказала: — Бернард.

Дядя Тави посмотрел на ближайший фонтан, где молодая девушка устроила экспедицию по его узкой кромке, водя за собой двоих более юных мальчиков.

— Маша, — позвал Бернард и направился и их сторону. — Маша, перестань пытаться скинуть своих братьев.

— Братьев? — переспросила Китаи.

— Приемных, — сказала Амара.

Она снова опустила глаза, выглядя одновременно притворно смущенной и польщенной.

— После Третьей Кальдеронской осталось так много детей, нуждающихся в доме. И мы не ожидали, что я… Буду в положении. Исана говорит, что это Благословение Ночи излечило мои недуги.

— О, да, — сказала Китаи, кивая. — Когда-то мой народ использовал его, пока мой алеранец не разбудил его спящего стража и чуть не уничтожил весь мир.

— Ты никогда мне этого не забудешь? — с улыбкой спросил Тави.

— Когда-нибудь. Когда ты будешь старым и беззубым. Обещаю.

— Нам пора заходить, — сказала Исана. — Тави, хочешь, чтобы его кто-нибудь подержал?

— Нет, спасибо, — ответил Тави. — Мы решили, что он будет с нами.

Китаи решительно кивнула и приняла младенца у Амары.

Она устроила его около себя, засуетилась с одеялами и сказала ребенку:

— Глупо, но мы должны перетерпеть эту алеранскую чушь. Это сделает твоего папу счастливым.

— Это необходимая формальность, — сказал Тави, кивая остальным, когда они все вместе зашли в амфитеатр. — Только и всего.

Китаи проигнорировала его и продолжила говорить с ребенком.

— Как многие алеранцы, он устраивает из незначительных событий целые представления на публике, где делаются всякие нелепые вещи, которые проще оформить на доске или столе, нежели тут. Но мы его любим и сделаем все это.

— Вы любите его, правда? — спросил Тави.

Китаи улыбнулась ему и на цыпочках подкралась, чтобы поцеловать.

— Очень сильно.

Тави положил руку на теплую головку маленького человечка, появившегося на свет всего неделю назад.