Заговорщики Гора

— Кто-то идёт! — заметил первый из часовых, указывая на тропу по ту сторону двери.

Оба схватились за копья.

— Отбой, — сказал второй. — Не вздумай нападать. Видишь! У него золотая цепь!

Только четверо в Пещере носили золотую цепь, Луций, предположительно старший в Пещере, Тимарх, Лисимах, и, с некоторых пор, не далее как несколько дней назад, присоединившийся к ним Грендель.

Охранники, продолжая оставаться настороже, опустили свои копья и расступились.

Я знала входящего зверя. Для меня, чтобы узнать его, не требовалось даже обращать внимание на золотую цепь, ни ждать, пока он заговорит. Я хорошо запомнила его по Ару, по дому Эпикрата, по клетке в тюремном блоке, по Залу Аудиенций. А после нескольких недель, проведённых в Пещере, где мне часто приходилось сталкиваться с кюрами, я могла столь же легко отметить его слегка отличающиеся глаза, конечно, если смотрел на меня, а так же несколько иные конечности. На руках и ногах входящего зверя было только по пять пальцев, а не по шесть, как у остальных его сородичей. Эти отличия были бы мгновенно замечены кюрами, но, я уверена, большинство людей вряд ли бы увидели какие-то различия между Гренделем и простым чистокровным кюром. Было и ещё одно отличие, но оно проявлялось только тогда, когда зверь говорил, и это была разница в произношении звуков. Они были ни чисто человеческими, ни чисто кюрскими. Человек, впервые услышав речь Гренделя, наверное, понимал бы его трудом, но спустя некоторое очень небольшое время, восприятие настраивалось, и его легко можно было понимать. Я пришла в выводу, что произношение кюрской речи у Гренделя были гораздо ближе к правильному кюрскому, чем его гореанская речь к гореанской. В любом случае, хотя я и не уверена, что кюры со мной бы согласились, я не видела особой разницы между кюрским произношением Гренделя и его товарищей кюров, с которыми он с готовностью и часто общался.

Проходя мимо часовых, Грендель негромко рыкнул, и мужчины отступили немного дальше. Думаю, они чувствовали бы себя более непринужденно, если бы продолжали держать свои копья в готовности к атаке, занесёнными для удара.

Зверь пришёл в пещеру снаружи. Мне вспомнилось, как он говорил, перед тем как пойти в зал аудиенций, что ему предоставили полную свободу, и он даже мог бы покидать Пещеру, если у него возникнет такое желание. Его плотный мех обеспечивал хорошую защиту от погодных условий. Признаться, я завидовала ему из-за его возможности уходить и возвращаться, когда ему вздумается. Я вот не могла с той же лёгкостью выйти наружу. И дело было не в лёгкой одежде, а в том кто кейджера, покинувшая Пещеру, могла быть сочтена беглой, и на ней началась бы охота, как на таковую. Мину, как я упоминала, должны были отдать на съедение меньшим кюрам, если бы Трачин, соблазнившийся её фигурой, не выкупил её.