Зеркальный человек [litres][Spegelmannen]

— С днем рождения, — сказал Деннис.

— Ты что, спал? — спросила она и отпила водки.

— Да нет, работаю сижу. Мне завтра в Йёнчёпинг.

— Спасибо за подарок, — сказала Памела. — Невероятно красивые! Но это все-таки перебор, сам понимаешь. Да?

— Ну, когда я их увидел, то подумал — может, ты станешь их носить. Потому что они похожи на слезы.

— Я их уже примерила. Потрясающие. — Памела отпила еще водки и поставила рюмку на столик.

— Как Мартин?

— Неплохо. С собакой гуляет, ему это на пользу.

— А ты-то как? Сама?

— Я справлюсь.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда. Я сильная, я всегда со всем справлялась.

— Но не обязательно же…

— Хватит.

Она услышала, как Деннис устало вздохнул, выключил компьютер и отставил его в сторону.

— Ты не меняешься.

— Извини…

Деннис всегда говорил «ты не меняешься». Чаще — с восхищением, но иногда эти слова звучали как критика.

Памеле вспомнился день, когда Алисе исполнилось шестнадцать. Вечером Мартин приготовил пасту с креветками и пармезаном, и Деннис со своей девушкой остались ужинать.

Деннис подарил Алисе бусы, купленные на базаре в Дамаске, и сказал, что она — вылитая мама, когда Деннис познакомился с ней в гимназии.

— Она была такая классная! Девчонки красивее я еще не видел.

— Но потом было много макарон и кесарево сечение. — Памела похлопала себя по животу.

— Ты не изменилась.

— Ладно, ладно, — рассмеялась она.

Памеле вспомнилось, как они говорили о детях, как она рассказывала, что не боится ничего, кроме новой беременности. Шестнадцать лет назад роды чуть не закончились смертью и для нее, и для Алисы.

В последовавшей за этими словами короткой тишине все взгляды обратились на Мартина. Памела помнила: Мартин никогда не скрывал, что Алиса — единственный ребенок, о котором он мечтал.

— Ты что-то замолчала, — сказал Деннис.

— Извини. Я вспомнила день, когда Алисе исполнилось шестнадцать, — ответила Памела.