Порочная девочка майора

— Минуточку. Телефон вибрирует. — Не медля ни секунды, отвечаю на звонок, замечая на экране номер подполковника.

— Майор Гордин?! — грубо произносит он, не давая шанса даже поздороваться. Что за неуважение? Что происходит? — Надеюсь, ты сейчас не занят с сестрой уголовника?

Говорит так громко, что я уверен — Алиса всё слышит. Ее глаза моментально увлажняются, и она закрывает рот рукой. Сжимаю ее кисть в знак поддержки, взглядом обещая: всё будет хорошо.

— Могу поинтересоваться, что происходит? — бросаю, дав понять, что этот разговор мне неприятен и ему не должно быть никакого дела, с кем я и чем занимаюсь. — К делу, пожалуйста.

— К делу, значит, — недовольно огрызается. — Тимофей… Больше пятнадцати лет ты честно служишь государству. Ни единого косяка. Ни единой ошибки. Но…

Он делает короткую паузу, явно испытывая мое терпение. Ждет от меня чего-то, но я молчу, прислушиваясь к каждому шороху, раздающемуся с той стороны трубки.

— Тебя отстранили от дела Воронова, — как гром гремит над головой. Алиса замирает, я бы сказал, даже не дышит. — Ты теперь главный подозреваемый. Ты знаешь, мы уже несколько месяцев готовились к важной операции. Их банда была у нас как на ладони! Но… Ты, идиот, всё испортил!

Сжимаю челюсти до боли в зубах. Какого хрена? Какого, сука, хрена? Он охренел? Сам слышит, что говорит?

— Поподробнее… — рычу в трубку, прикрывая на секунду глаза. — Что значит, отстранен? Что значит, главный подозреваемый?

— Вот так вот! — моментально отвечает, повышая тон. — В день операции с твоего телефона поступил звонок Воронову! Ты сообщил им об операции, и весь план провалился!

— Да вы сами слышите, какую чушь несете? — ору в трубку, всматриваясь в испуганные глаза Алисы.

— А ты у шлюшки своей спроси, Тимофей. Думаю… Она сама всё расскажет. И… Лучше пока ты в участке не появляйся. — Отключается, вгоняя меня в замешательство.

Встаю со стула, неверяще всматриваясь в зеленые глаза.

Нет, ну это нереально. Я помню вчерашний день. Нашу страстную ночь… Я не звонил…

Нет, это неправда. Это, сука, не может быть правдой! Но… Дрожащие губы и подбородок девчонки говорят иначе…

— Алис… — голос хрипит. Больно. Будто сердце из груди вместе с мясом вырвали и разорвали в клочья.

Она молчит. Она, сука, молчит! Так умоляюще смотрит мне в глаза… Будто не она предала меня. Будто не она подставила. Не она унизила и растоптала.

Ну, круто же ты лоханулся, Тимоха!

— Ты спала со мной, чтобы отвлечь, пока твой брат травил мальчишек той дрянью? Отвечай!