Тайная жизнь шедевров: реальные истории картин и их создателей
- Автор: Жаринов Николай Евгеньевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-118882-5
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Тайная жизнь шедевров: реальные истории картин и их создателей». Краткое содержание книги:
Автор этой книги — главный редактор проекта Artifex.Ru и самый обаятельный искусствовед рунета Николай Жаринов. Он не только обратит внимание читателей на детали картин, но и раскроет истории их создания в контексте эпохи и жизни художников. Биографии оживают на этих страницах. Они становятся почти осязаемыми, тонкими нитями ассоциаций, которые связывают шедевр, творца и нас, живущих сейчас.
В книге подробно разобраны 13 знаковых полотен: «Грачи прилетели» Алексея Саврасова, «Демон сидящий» Михаила Врубеля, «Распятие» Николая Ге, «Девочка на шаре» Пабло Пикассо, «Неравный брак» Василия Пукирева, «Девятый вал» Ивана Айвазовского и др. Рассмотреть картины можно на цветных репродукциях.
Приготовьтесь к увлекательному путешествию в мир искусства!
Теодор Ван Гог хотел видеть своего сына успешным человеком. В свое время он настаивал на поступлении сына на теологический факультет Амстердамского университета, потому что впоследствии это позволило бы Винсенту стать пастором в каком-нибудь богатом и спокойном приходе, получить всеобщее уважение и признание. Однако сам будущий художник видел смысл веры в том, чтобы помогать простым людям, а не завоевать уважение в обществе.
Это же можно сказать и про занятия живописью. Художник в XIX веке в Голландии мог очень хорошо зарабатывать, а если вспомнить тот факт, что половина семьи Ван Гогов занималась реализацией картин, то у полотен Винсента мог быть отличный рынок сбыта. Учитывая эти факторы, похвала отца становится еще понятнее. Однако сам художник видел свою задачу в другом. Ему нужно было сказать новое слово в изобразительном искусстве, показать миру, в каком мраке живут простые люди. Но публике были неинтересны его ранние плохо прорисованные мрачные полотна.
Никуда не делось и желание помочь обездоленным и несчастным. Винсенту не удалось реализовать свой план по поддержке шахтеров в Боринаже, поэтому он решил попытаться спасти немногих, правда, не отдавая себе отчет в том, что этим немногим, возможно, его помощь и не нужна.
Все отношения в жизни художника заканчивались трагически.
Ему хотелось создать новую семью, где бы его поддерживали и понимали, где бы ценили то, что он делал, понимали, почему он так непреклонно борется за справедливость.
Винсент влюбился в свою кузину Кей Вос-Стрикер, которая недавно овдовела и осталась одна с ребенком на руках. Художник признался ей в своих чувствах, но получил отказ. Впрочем, его это не смутило. Он продолжал ухаживать за Кей, чем настроил против себя и возлюбленную, и свою семью.
В декабре 1881 года Ван Гог писал своему брату:
«Я ехал туда с мыслью: „Сейчас так тепло. Быть может, ее „нет, нет, никогда“ все-таки оттает!“
И вот в один прекрасный вечер я прошелся по Кейзерсграхт, поискал дом и нашел его. Я позвонил и услышал в ответ, что господа еще обедают, но я, тем не менее, могу войти. В сборе были все, за исключением К. Перед каждым стояла тарелка, но ни одной лишней не было — эта подробность сразу бросилась мне в глаза. Меня хотели убедить, что К. нет дома, — для того ее тарелку и убрали; но я знал, что она там, и все это показалось мне комедией, глупым фарсом. После обычных приветствий и пустых фраз я спросил наконец: „А где же все-таки К.?“ Тогда дядя С., обращаясь к жене, повторил мой вопрос: „Мать, где К.?“ Та ответила: „К. вышла“.
Я временно воздержался от дальнейших расспросов и заговорил о выставке в „Арти“ и т. д. После обеда все исчезли, а дядя С., его жена и нижеподписавшийся остались одни и приняли соответствующие позы. Дядя С., как священник и отец семейства, взял слово и объявил, что он как раз собирался послать письмо нижеподписавшемуся и что теперь он прочтет это письмо вслух. Но тут я снова спросил: „Где К.?“ Я ведь знал, что она в городе. Дядя С. ответил: „К. ушла из дому, как только услышала, что ты здесь“. Я, конечно, ее немножко знаю, но, уверяю тебя, ни тогда, ни даже сейчас я толком не понимал и не понимаю, чем считать ее холодность и суровость — хорошим или дурным предзнаменованием. Такой, внешне или на самом деле, холодной, резкой и суровой она бывала только со мной. Поэтому я не стал спорить и сохранил полное спокойствие.
„Прочтут мне письмо или нет — безразлично, — сказал я, — меня оно мало трогает“. И вот я выслушал послание, составленное в очень достойных и ученых выражениях. Содержание его, в сущности, сводилось к одному — меня просили прекратить переписку, советуя мне сделать над собой самое решительное усилие и выбросить всю эту историю из головы. Наконец чтение кончилось. Я чувствовал себя совершенно как в церкви, когда пастор, несколько раз соответственно повысив и понизив голос, произносит заключительное „аминь“: вся эта сцена оставила меня столь же равнодушным, как заурядная проповедь».
Потом Винсент Ван Гог нашел себе новую даму сердца. Однако его выбор окончательно настроил всех членов семьи против него. Ведь объектом обожания художника стала проститутка из Гааги по имени Христина. Винсент встретил ее на улице и почти сразу предложил переехать к нему вместе с детьми. Из уличной женщины он хотел сделать приличную мать семейства. Их встречу Ван Гог описывал так: