«Щеглы». Первый полёт. Сборник рассказов

Вот с такой очевидной жестью Виктор никогда не пытался оправдать клиента полностью, или получить условку. Даже если мог. Ни к чему дискредитировать работу следователей. В конце концов, они с ним в одном котле варятся. Следаки тоже это понимали и старались поддерживать хорошие отношения. Да, он заработает на смягчении приговора. В половине случаев и опера заработают. Схема вполне рабочая. Все довольны, и преступник за решёткой. «И для меня это – отличная сделка с совестью. Есть чем себя успокаивать».

– Папа! Иди. Йибок. Со мной! Смотйеть! – Мила быстро училась говорить, но большие предложения пока строила через паузы.

Он вёл дочь за руку в магазин с аквариумом. «А ведь я так и буду этим заниматься. До конца своих дней». Виктор думал об этом постоянно. Его слава, как адвоката, росла. Он стал появляться в журналах, как один из самых успешных молодых специалистов. Потом его стали приглашать преподавать право в ведущие университеты. Но он быстро отказался, ограничившись только приёмом госэкзаменов. Когда-нибудь дочь вырастет, и ей станет очевидно, кого он защищает. Виктор, конечно, не откажется от всего этого – слишком сильна зависимость от «денежной иглы». Ну не готов он пахать штатным юристом за сотню в какой-нибудь конторе. И никогда уже готов не будет.

Его план состоял в том, чтобы дочь никогда не касалась сферы, в которой работает он сам. Выбрала бы для себя дело, никак не связанное с уголовным правом. Тогда она будет знать только, что Виктор успешный адвокат. Если, конечно, не будет совсем громких дел. Он боялся слишком резонансных дел. В стране достаточно и неизвестных уголовников с толстыми кошельками.

– Смотйи, самая маинькая! – дочь тыкала пальцем в стекло аквариума, стараясь заразить папу своим восторгом.

Как же он любил это чувство – когда его любят просто так. Потому что он есть. И испытывают восторг, ни с чем не сравнимый. Не за то, что он может помочь в каких-то делах, в которых другие не могут. А просто так.

Его жизнь – война контрастов. Сейчас он ещё пару часов проведёт с дочерью. Отведёт её домой. Сегодня даже получится самому уложить её. Он уже думал о том, какие песни будет петь, баюкая Милу вечером. Обычно хватает получаса. И завтра, к десяти, из своего маленького рая он поедет прямиком в ад, чтобы защищать там человека, убившего жену молотком. «Наверное, такое моё наказание. Пожизненный срок. Впрочем, мне не пристало жаловаться. Бывает хуже. Много хуже. Что можно будет написать обо мне в итоге? Родился, учился, сидел, женился. Работал. Сам себя наказал». Он думал, что дочь не поймёт, если всё узнает. И он надеялся, что она не поймёт. Сам себя Виктор прекрасно понимал. Но Мила не должна. Мир должен становиться лучше. А его поколение, попавшее на стык двух эпох, и вобравшее в себя всё плохое, должно сгинуть в прошлом, не понятое и не принятое новым.

– Хочу домой, папа! – он подхватил её и понёс к выходу, рассматривая подростков. Таких непохожих, будто из другого мира. Он надеялся, что они бы тоже его не поняли. «Если так, то у этого мира ещё есть шанс!»