Страсти и борьба с ними (выдержки из творений и писем)

Всяка горесть, и гнев, и ярость, и клич, и хула, да возмется от вас, со всякою злобою (Еф. 4, 31).

Улаживает здесь св. Апостол непрестанные житейские столкновения, от которых, если не положить законом уступать друг другу и извинять взаимные неприятности, лад и мир невозможен в общежитии. Обычнее дело начинается из мелочей, легким огорчением, горечью, – которая, если тотчас не уничтожить ее, скоро переходит в серчание; не удержи серчание, оно разгорится во вспышку гнева, – в ярость; после этого тотчас начинаются крупные слова, брань, а вместе с этим и хула, – укоры и поношения друг друга. Побранились, накричались, – разошлись не помирившись, – и злятся друг на друга, придумывая и приговаривая даже: я тебе то сделаю, я тебе докажу. Это месть в больших или меньших размерах. Всему этому неуместно быть среди христиан. Да возмется, говорит, от вас, – так, чтобы и духа этой вздорливости не было. Не указывает никакой, даже малейшей меры, в которой бы это могло быть терпимо между христианами, а решительно изгоняет все это из общества христианского.

Есть два недобрых возбуждения, смущающих нас, – похоть и раздражение. Как в похоти дело начинается помыслом, так и в раздражении – огорчением. Первый помысл, непрогнанный, чрез внимание, сочувствие и решимость, – приводит к делу похотному. Огорчение, – непрогнанное, – тоже своим путем, чрез осерчание, гнев и ярость, крик, брань и взаимные поношения, и наконец – злость доходит до раздора, непримиримой ненависти, драк и убийства. Как тот, кто прогоняет помысл, пресекает тем дальнейшее его движение к созрению до дела, так и тот, кто прогоняет первое огорчение, полагает тем конец дальнейшему его движению – до раздора, драк и убийств. Так да возмется от среды огорчительность, будучи прогоняема взаимною уступчивостию, и мирное согласие никогда нарушаемо не будет.

Пространно рассуждает об этом св. Златоуст. «Как рой пчел никогда не садится в нечистый сосуд, и потому люди, опытные в этом, приготовляют для них место, окуривая его куреньями, мастиками и всякого рода благовониями; сбрызгивают ароматными винами и всякими другими составами корзины, в которые они должны садиться, отроившись из ульев, – и делают все это для того, чтобы неприятный запах, противный пчелам, не заставил их лететь прочь; так все это применимо к Святому Духу. Наша душа есть как бы какой сосуд или корзина, в которой могут помещаться рои духовных дарований; но если она наполнена желчью, горечью и гневом, то эти рои отлетают от нее прочь. Поэтому-то сей блаженный и мудрый домохозяин (св. Павел) тщательно очищает наши сосуды, не употребляя для этого ни ножа, ни другого какого железного орудия. Посмотри, как он очищает наше сердце: отгоните, говорит, ложь, отгоните гнев; и при этом показывает, как можно истреблять зло с корнем: да не будем, говорит, гневливы духом.»

Затем св. Златоуст изображает вредное действие желчи, когда она разливается по телу. Потом говорит: «Но для чего мы говорим обо всем этом с такою подробностию? Для того, чтобы нам чрез сравнение с чувственною желчию, лучше понять весь нестерпимый вред желчи духовной, – как она, производя совершенное расстройство в душе нашей, причиняет ей совершенную погибель, – и чтобы, зная это, мы береглись, чтобы не испытать на себе ее вредное действие. Как желчь вещественная производит воспаление в телесном составе, так духовная – разжигает наши мысли и низводит того, кем овладевает, в гееннскую пропасть. Итак, послушаем слов Павла: всяка горесть да возмется, – не сказал: да очистится, – от вас. В самом деле, какая мне в ней надобность и для чего мне удерживать ее при себе? Для чего мне держать у себя зверя, которого можно удалить из души и прогнать в чужую сторону?.. Всяка горесть, говорит, да возмется от вас, – так, чтобы ее уже нисколько в душе не оставалось. Иначе этот остаток, если будет возбужден, то, подобно искре, произведет внутри целый пламень.