Мышеловка для бабочек [litres]

Боясь поверить, спугнуть наваждение, кое-как расцепила его руки, заставила подняться, и их губы сомкнулись. Марина была в вечернем платье, они с Брониславом только что из ресторана, после романтического ужина. Но с ней ли это было?

Ах, да, ребёнка взяли в заложники. Её Лёвчика. И они с Ольгой, в результате головотяпства которой это случилось, решили в полицию не сообщать. Видимо, переживаемая гамма чувств отразилась на её лице. Кирилл тотчас отпрянул, насторожился:

– Что с тобой, почему в глазах слёзы?

– Кирилл, у меня горе. Ты появился в такой момент моей. жизни, – всхлипывая, попыталась она объяснить ему, – не знаю, можно ли мне радоваться вообще. Лёвчик, наш сын. С ним случилось несчастье.

– Марин, расскажи, – его глаза, казалось, заглядывали ей в самую душу. – Доверься. Ведь это наш сын.

Вкратце рассказав Кириллу о случившемся, она под конец не выдержала, разрыдалась. Сквозь слёзы выкрикнула:

– Это твой сын, понимаешь?!

Кирилл преобразился, морщинки в углах глаз разгладились, сами глаза заблестели. Кажется, он ожидал услышать нечто подобное. Это и настораживало, и одновременно придавало силы.

– Как такое могло случиться? Вы в полицию заявили? Ну, с этой, подругой твоей. Ты, конечно, извини, но она – ворона вороной. Как можно быть такой растяпой, оставлять ключи в гнезде зажигания?!

– Я соглашусь с тобой, но она ведь и себя наказала. Её Вовчик, он тоже похищен. А насчёт полиции… Честно говоря, я не знаю, как поступить. У меня смелости не хватает. Ты считаешь, что стоило это сделать? Такие дела раскрываются очень редко. Детей могут убить!

– Пожалуй, ты права.

– Не знаю, – растерянно произнесла Марина. – Не уверена.

Она вдруг поняла, что её насторожило в последнем диалоге. Кирилл сказал про ключи зажигания, оставленные в гнезде машины. Но она не говорила ему, что Ольга забыла ключи там. Или ей так показалось? В запальчивости могла и сказать.

В задумчивости он сложил руки за спиной и прошёл в спальню, где увидел на тумбочке ту самую фотографию, о которой говорил ему сын. Он взял её в руки и долго рассматривал. Когда она подошла и обняла за плечи, его глаза были закрыты.

– Знаешь, передо мной словно кадр за кадром всё промелькнуло. Все наши киргизские заморочки. И этого верблюда, и фотографа отчетливо вспомнил. Ты помнишь, как боялась на него садиться?

– На верблюда или на фотографа? – улыбнулась она, вытирая слёзы. – Конечно, всё помню. Такое не забывается.

– Ты назвала сына Львом? – неожиданно, как-то чересчур по-хозяйски поинтересовался новоявленный отец.