Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России
- Автор: Плевако Федор Никифорович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Родина
- ISBN: 978-5-00180-453-6
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России». Краткое содержание книги:
На эти и другие вопросы в своей книге отвечает знаменитый российский адвокат Федор Плевако (1842–1908). За уникальную способность убедить любую коллегию присяжных в невиновности своих подзащитных его прозвали «московским златоустом».
Сознавшись в краже, Дмитриева попадает в острог и там, в этой академии разврата, начинает изучать теорию уголовного права. Там нет тайн, нет ничего сокровенного. Профессорам искусства она рассказывает свою жизнь, свои преступления, и ее научают оговорить Карицкого, чтобы спасти себя за его связями, за его высоким положением. Когда оговор в краже представляется недостаточным, ей говорят, что она может оговорить его в выкидыше, — оговорить, пожалуй, вместе с ним и себя, для большей достоверности, так как хуже от этого не будет. В остроге хорошо знают, что произведение выкидыша — такое преступление, за которое женщин, большею частью, оправдывают…
Теперь — продолжайте идти по пути этих предположений и будьте уверены: ни одно обстоятельство дела не станет для вас препятствием…
Не могу не заметить вам, гг. присяжные, что прошедшее Дмитриевой не настолько чисто, чтобы можно было во всем безусловно верить ей и считать ее невинною, напрасно погибающею жертвой, какою с одинаковым усердием хотят ее представить вам и обвинение и защита. Вспомните, что в связи с именем Дмитриевой, Галич говорил о краже серег у жены его, свидетель Радутин о краже часов у Карицкого…
Но в связи с именем моего клиента нет таких темных фактов: во все время судебного следствия вы не слыхали ни одного слова, ни одного намека, который бросал бы тень на это честное имя.
Вспомните, наконец, как меняла Дмитриева свои показания, — на это указывали вам все подсудимые. Не ясно ли, что от сознания, от правды, которую она сказала в 1868 году, она шла в остроге к нравственному растлению и далеко ушла вперед по этому пути, — глубоко упала нравственно…
Я попрошу г. председателя дать мне еще раз несколько минут отдыха…
(После 5-минутного перерыва).
Что я знал, что вспомнил, то сказал вам, гг. присяжные! Вы мне простите и не поставите в вину моему клиенту, если я забыл вам что-нибудь сказать.
Вы видели, какую горячую, страстную борьбу целые девять дней приходилось мне выдерживать; вы, конечно, заметили, что в борьбе этой большим числом орудий, большим числом средств располагали мои противники.
Вы видели, как велось настоящее дело: другого подобного образца не встретите вы в практике уголовного судопроизводства.
Прокурорский надзор и защита Дмитриевой не скрывали своих предубеждений против Карицкого.
Мы допускали к допросу всех свидетелей и ко всем им относились с равным беспристрастием.
Но когда являлись наши свидетели, против них все восставали, — их, не задумываясь, клеймили грязью, обвиняли в полном забвении долга и святости присяги.
Мы не платили таким же оружием, зная, что сбить всякого свидетеля легко, и думая, что честная защита никогда не решится воспользоваться вынужденными противоречиями показаний.
Мы ошиблись: все это делалось, — во имя высокого положения нашего клиента.
Ополчаясь против наших свидетелей, против наших доказательств, вызывая целую толпу новых свидетелей и из публики, и с разных концов Рязани, обвинители пользовались полною благосклонностью суда, — это вы видели. Они заявляли, что если только свидетели наши, подобно всем прочим, удалятся на ночь из суда, — все дело погибнет, все следы преступлений Карицкого сотрутся с лица земли…
При таких данных борьба час от часу становилась труднее для нас…
Теперь, слава Богу, настал конец ее. Теперь наступила ваша очередь разрешить, кто победил в этой борьбе, — разрешить наши недоумения, дать нам суд правый.
Я буду ждать вашего приговора с полным убеждением, что совесть, управляемая разумом и опытом жизни, познает истину.
Не поддавайтесь влиянию первых впечатлений: суд по инстинкту не может быть справедлив.
Лучший в мире, английский институт присяжных, перед которым склоняются все авторитеты науки, всегда руководствовался правилом — произносить обвинительный приговор над человеком только на основании строгих, точных, доказанных следствием улик, таких, которые заключали бы в себе неотразимую силу факта и убеждения.
Вы пойдете этим же путем, вы не обвините подсудимого по одному оговору женщины, меняющей показания так же легко, как и свой гардероб…
Вы не обвините Карицкого потому только, что он сильный человек, — потому, что он не склоняет своей головы перед вами и ждет от вас не милосердия, а правды.
Вам говорили, что старая теория улик, требовавшая основательных доказательств вины, более не существует; вам говорили, что если без улик вы обвините Карицкого, то сделаете великую заслугу перед обществом и перед правосудием, совершите честное дело, — покажете, что русский суд может сладить и с высокопоставленным подсудимым, что он — сила, над которою смеяться нельзя…