Иные земли [litres]

Артем, не сдержавшись, зашипел, как кот, когда она коснулась раны.

– Возьми. – Она достала из маленькой круглой шкатулки, сделанной из сухого плода вроде тыквы, зеленый твердый шарик размером с лесной орех. – Это снимет боль. На всю ночь, если повезет.

– Спасибо. – Артем послушно закинул шарик в рот.

Он слишком устал – к тому же глупо было подозревать, что она хочет отравить его. Дайне было бы достаточно один раз неосторожно зацепить его локтем, пока они не зашли в дом. А если упадешь с террасы ее домика – костей не соберешь.

– Запей. – Она придвинула к нему глиняный кувшин.

Ее дом был крошечным – даже меньше, чем казался снаружи. Слегка наклонив голову, Ган стоял у ствола дерева, вокруг которого был построен домик, – и стоял бы так и дальше, если бы Дайна не дернула его за руку. Широкий матрас в углу, накрытый разноцветным плетеным одеялом, маленький столик высотой Артему по колено – сидеть за таким можно было только на полу. Столешницу украшал узор в виде распустившегося цветка – очень похожий на тот, что он видел снаружи.

Все стены были уставлены стеллажами – и, к огромному разочарованию Артема, на них не было книг. Правда, один из них был от пола до потолка заполнен деревянными коробочками, в которых хранились свитки из тонкой коры и пергамента. Под потолком сушились, бессильно свесив головки, разноцветные цветы и связки каких-то длинных многоногих насекомых, задев которых плечом Артем содрогнулся от отвращения. В ящиках в углу сияли неярким холодным светом ночные бражники. В прозрачном ящике из чего-то похожего на слюду с негромким бульканьем, будто в кипящем супе, барахтались крохотные зеленые рыбешки.

Стены изнутри были выкрашены темно-синей краской, кое-где подтекшей. Поверху были нарисованы как будто водившие друг с другом хоровод жел тые и белые солнца. На потолке тоже было нарисовано солнце – белой краской, начинавшей мерцать с наступлением темноты. Намазав рану Артема зеленой мазью из баночки – он ожидал жжения, но мазь оказалась прохладной и успокоила боль, – Дайна опустила легкие желтые занавески на двух круглых окошках, и в комнате стало совсем сумрачно – только мерцали листья бражников и белые узоры на стенах и потолке. Отсветы падали на лицо Гана – отсутствующее, как будто постаревшее. Он сидел у входа в домик, привалившись к стене, и рассматривал собственные ладони – как будто тот, настоящий Ган, что, возможно, все еще был где-то внутри, удивлялся тому, до чего бесполезными в одночасье стали эти руки, которые еще недавно умели столь многое.

– Пожалуйста… Ты можешь ему как-то помочь? – спросил Артем, и спина Дайны, достававшей что-то с высокой полки, напряглась.

– Этому? – Ее голос прозвучал зло, как будто меньше всего ей хотелось говорить на эту тему. – Меня такие, как он, не заботят. И тебе сейчас о другом стоит побеспокоиться, чужак.

– Откуда ты знаешь? – Артем не пытался больше притворяться, что не понимает, о чем речь. В ответ на первые его такие попытки Дайна только глаза закатила. – Откуда ты знаешь, что мы… не отсюда?