Адмирал Лазарев

1. Неподвижный ледяной берег или ледяная стена.

2. Отдельные ледяные острова, плоские и островершинные.

3. Ледяные поля.

4. Разбитый лед.

Неподвижный высокий ледяной берег или ледяная стена, встречаемые за полярным кругом, судя по их наружному виду и протяжению на многие десятки и даже сотни миль, очевидно, не могут составиться от холода в открытом море, а образуются на Южном великом материке, от которого по разным причинам отламываются и потом ветром и течением относятся в море на большее или меньшее расстояние, представляя почти всегда мореплавателю непреодолимую преграду к достижению берега.

Отдельные ледяные острова суть отломки от ледяного берега или настоящих островов, что большей частью показывает самый их вид.

Ледяные поля происходят от замерзания морской воды при морозе от 5 до 6°Реом[юра]. Сначала образуется сало, которое при случающейся большой стуже и тишине моря превращается в тонкий слой льда; от ветра слой разламывается в куски, которые опять смерзают, потом слои льда примерзают к встречающимся ледяным островам, которые и кажутся затертыми в ледяных полях. Сильные ветры, часто разрушая ледяные поля и громоздя обломки льда один на другой, придают им эти странные формы, которые так часто поражают мореплавателей.

Разбитый лед происходит от разбиваемых ветром и волнением ледяных полей и ледяных островов.

Наконец, должно еще присовокупить, что множество разбитых полей и льда есть верный признак близости остро-bob и земли, а достижение настоящей ледяной стены означает близость скрывающегося за нею Южного материка»{149}.

Экспедиция собрала богатые этнографические, зоологические и ботанические коллекции, которые привезли в Россию и передали в различные музеи, где они хранятся до сих пор.

Заслугой русских моряков по праву считается их смелое маневрирование в тяжелейших полярных условиях среди массы льдов, часто при отвратительной штормовой погоде, в условиях тумана, снега и весьма малой дальности видимости. Благодаря превосходному знанию морского дела Беллинсгаузеном и Лазаревым корабли ни разу не теряли друг друга из виду и прошли через все опасности невредимыми.

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен высоко ценил своего ближайшего помощника и товарища. В своей книге он неоднократно подчеркивает его исключительное искусство в управлении под парусами, что давало возможность тихоходному шлюпу «Мирный» все время следовать совместно с более быстроходным шлюпом «Восток». Когда же оба шлюпа следовали в Порт-Джексон различными маршрутами, то Лазарев пришел к месту назначения всего лишь через неделю после прибытия туда Беллинсгаузена.

Качества командира и воспитателя молодых офицеров в это плавание ярко проявлялись Михаилом Петровичем Лазаревым, о чем образно повествует мичман Новосильский, которому командир не раз приходил на помощь при сложном маневрировании среди плавающих льдов.

Однажды, согласно воспоминаниям мичмана, имел место такой случай: «В шесть часов вечера стал я на вахту до полуночи. Погода была пасмурная с мокрым снегом и дождем. Часов в восемь нашел густой туман; «Восток» скрылся из виду, мы шли при свежем южном ветре в полный бейдевинд правым галсом. Вокруг шлюпа была точно темная завеса, не дозволявшая видеть во все стороны далее одной длины судна. В это время все офицеры и капитан находились в кают-компании, пили чай и беседовали. Люк над каютой закрыт был стеклянной рамой и сверх того смоленым брезентом.

Вдруг раздался голос часового на баке, что видать лед. Я поспешил на бак и в самом деле увидел впереди, несколько левее, мелькавший сквозь туман высокий лед. Решась пройти его под ветром, тотчас скомандовал: право руля! И, поставив людей на брасы, обезветрил задние паруса, чтобы шлюп скорее покатился под ветер.

В эту минуту, несмотря на то, что люк в кают-компанию был закрыт брезентом, беготня людей на брасах вызвала на палубу двух офицеров, один из них устремился на бак, другой остался на шканцах.

— Спускаться не надо! — вскричал офицер на баке. — Мы проходим лед на ветре!

Так действительно казалось. Но, чтобы пройти лед на ветре, надлежало вместо право положить руль лево, обезветренные паруса опять наполнить, словом, переменить весь маневр, чего мне крепко не хотелось. Нерешительность и переменчивость в распоряжениях вредны везде, а в службе морской отнюдь не должны быть допускаемы, однако же надо было на что-нибудь тотчас решиться: или согласиться с бывшим на баке более меня опытным и старшим офицером, или продолжать начатый маневр и взять уже на себя всю ответственность за последствия. Каждая секунда приближала нас к страшной мелькавшей из-за тумана ледяной громаде… В эту самую минуту вошел на палубу М. П. Лазарев. В одно мгновение я объяснил начальнику, в чем дело, и спрашивал приказания.