Айдол-ян. Часть 3 [с иллюстрациями]

Чжувонище снова думает.

— Идиотизм какой–то, — подумав, произносит он, давая оценку ситуации и спрашивает. — А что с песней для хальмони?

Вот торгаш! Тут девушка в беде, понимаешь, а он себе «каце» выторговывает, мелкий «кю»!

— Считай, что она уже есть, — успокаиваю его я. — Хит Кореи на все времена. Первые места в хит–парадах гарантированы!

— Я смогу занять первое место на «Melon»? — с сильным сомнением в голосе уточняет, правильно ли он понял, ЧжуВон.

— А ты что, сам что ли собрался исполнять? — изумляюсь я.

— У меня красивый голос, — ничуть не смущаясь объясняет ЧжуВон. — Все признают, что я очень хорошо пою в караоке. Я почти всегда получаю максимум очков!

О господи!

— Не, — говорю я, — эту песню я тебе не отдам, ЧжуВон–оппа. Это действительно хит навсегда. Если хочешь, я могу сделать для тебя что–то другое. Приезжай, всё обсудим.

— Ну ладно, — помолчав, со вздохом соглашается ЧжуВон. — Сейчас приеду.

— Жду! — говорю я и быстренько «отбиваюсь», пока он не передумал.

Держа в руке телефон, прокручиваю в голове разговор. Вроде, всё нормально. Единственно, может действительно есть резон обеспечить этому «романтику» — алиби? Чтобы ему и вправду не «впаяли по полной»? Не знаю, насколько самоволка из госпиталя — страшна и наказуема, но, когда хоть что–то под зад подстелено, всегда лучше, чем голый асфальт.

Приняв решение, звоню СунОк, благо телефон всё ещё у меня в руке. Ещё раз её поприветствовав и успокоив, что я звоню не потому, что у меня вдруг мозги из ушей потекли, а по другому поводу, перехожу к сути проблемы.

— Онни, — говорю я. — Сейчас ко мне в больницу приедет ЧжуВон. С цветами. Сделай анонимный звонок в СМИ, или же напиши им на почту, что это вот сейчас прямо будет происходить. Пусть они вышлют своих папарацци к моей больнице.

СунОк ожидаемо «вырубает» секунд на пять.

— ЮнМи, что происходит?! — «врубившись по новой» восклицает она.

— Мне нужны папарацци, — говорю я. — Пусть они снимут ЧжуВона. Он идёт в самоволку, сбежав из госпиталя. Если они его заснимут с букетом, то это будет «романтик стори» и ему его начальство за побег много не даст. Понимаешь теперь?

СунОк потребовалось ещё секунд пять, чтобы «понять».

— Так у него же рёбра сломаны?! — восклицает она.

— А у меня — сотрясение мозга, — напоминаю я. — Мне вообще ходить запретили.

— Ему же больно будет?! — не обращая внимания на мои слова продолжает онни «буробить» своё. — Тебе его не жалко?

— Кто бы меня пожалел, — недовольно бурчу я. — Онни, я буду с ним разговаривать о дяде. Сегодня днём не получилось, ты же знаешь. Вот, буду говорить сейчас, вечером. Время не ждёт.