Не лги себе
- Автор: Федорова Лариса Федоровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Не лги себе». Краткое содержание книги:
Лариса Федорова родилась в Тюмени. В 1950 году окончила Литературный институт имени Горького. Несколько лет работала разъездным корреспондентом журналов «Крокодил», «Смена», «Советская женщина». На ее счету сборник рассказов «Ветер в лицо», повести «Катя Уржумова» и «На том стою».
«Не лги себе» — четвертая книга писательницы.
— С чего это вам так весело, девушки?
И в самом деле, с чего бы?
— Да вот попался нам конь-огонь! Честное слово, Антон Петрович! Сейчас ка-а-ак взбрыкнет!
Не верит Антон Петрович напраслине на коня, улыбается. А Валька рада случаю потрещать:
— Антон Петрович, как построят дорогу, чур мы первые на ней прокатимся. Не забудете?
— Придется записать. Ну, а сколько шпал вывезли?
— Нисколько, — признается Валька. — Первая ездка. Говорю же, конь брыкастый, не сладишь с ним.
А навстречу по свежерыхленой дороге груженые сани, потом еще одна подвода, третья. Налегая грудью на хомут, тянут лошади нелегкую поклажу, покрикивают на них мужики, шагающие рядом, и кажется, что голос на морозе не гнется тоже, как вот эти холодные вожжи. Чтобы уступить дорогу встречному, надо выехать из колеи на снежную целину, но Валька медлит, зубоскалка этакая, и тогда Антон Петрович сам берет под уздцы смирную лошадь.
— С вами, я вижу, каши не сваришь. А кататься вот первыми собрались, — отечески журит он подружек.
Этот белый зимний день в лесу, мухортая лошаденка, Валька с запрокинутым смеющимся лицом и уходящая вдаль просека, по которой они ехали на длинных санях, запомнились Кате навсегда. А ведь ничего особенного в этот день не произошло. Почему же он запомнился? — спрашивала она себя через много лет и не находила ответа.
Весной прибыли в Успенск строители ТЭЦ, а с ними вместе и торфяники, чтобы сразу начать заготовку торфа. Напоследок бабы еще разок сбегали на Каменку за клюквой. Ягода из-под снега самая вкусная, самая налитая и мягкая. Катя тоже пошла на Каменку и встретила там Пелагею.
— Кто же это у вас клюкву любит? — спросила Катя, довольная, что может поговорить с Пелагеей, которая живет под одной крышей с Антоном Петровичем и не ценит своего счастья.
— Вся интеллигенция клюкву любит, — рассудительно отвечала Пелагея. — Витамину в ней больше, чем в другой ягоде.
Пелагея грузно склонилась над бурой кочкой, всю ее обшарила ладонью и, нащупав ягоду, положила в корзинку.
— С глазами у меня что-то делается. Сливаются предметы. А ягоды и совсем не вижу. Вот отправлю своих — съезжу в город.
— Кого отправите?
— Антона Петровича с мальчонкой.
— Уезжают? — ахнула Катя. — Куда?
— Куда партия прикажет, туда и поедет. Он человек особенный, где какая проруха, тут он и есть.
— Но ведь говорил же он, куда едет! — настаивала Катя. — Значит, на другую фабрику, да?
— Да нет, на море, слышь, назначают. Как раз по его специальности. Корабли утонувшие поднимать.
Помолчав, Пелагея продолжала:
— С собой меня зовут, а я не еду, боюсь чужих краев. Лучше, говорю, женитесь Антон Петрович, не век бобылем жить. Постарше бы какую взял, а то за красавицей погонится — опять, вроде Зосеньки своей, хилую возьмет… Певица была, до сих пор афиши ее хранит. Бог дал, бог и взял, чего о ней убиваться, баб-то нынче вон сколько! Ты чего ягоду не подберешь, не надо, что ли? Ну, так я подберу. Ох, и ягода нынче крупная!
Он уедет! Он уедет! — больше Катя не могла думать ни о чем. Он уедет!
Неверным шагом, спотыкаясь, пошла она прочь из ряма.
Ночь была бессонной и жуткой. Майский дождь глухо стучал по деревянной крыше, и уже возле самой земли с ревом вырывался из водостока.
Он уедет! Он уедет! Как ты будешь, жить, Катя, если он уедет?!
Утром мать сказала:
— Огород нам новый дали, на пашне. Посмотреть бы надо. Картошку давно садить пора, люди уж все управились. После дождика хорошо будет.