По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы]

Ноль-ноль то задремывал, то просыпался на ухабе и тогда зычным голосом орал на лошадей: «Поше-е-ел!!!» — те шарахались, как после хлесткого удара кнутом. Ноль-ноль опасливо осведомлялся, не показывались ли волки, и повертывался на другой бок.

Добрались до деревни Спас-Вилки перед вечером; эти километры, наверное, черт кочергой мерил, уж больно они оказались длинные.

Беспрозванных пытался растолкать помкомвзвода, тот никак не мог очнуться и только мычал. Он явно хлебнул лишнего — то ли из боязни встретить волков, то ли из боязни замерзнуть в дороге. Беспрозванных ничего не оставалось, как залезть к нему, бесчувственному, за пазуху, взять пакет из штаба и самому отправиться в медсанбат.

Он без труда нашел бревенчатое здание школы. К перилам крыльца была прикреплена простыня с красным крестом — чтобы санитары не теряли время на поиски. В полутьме красный крест был черным, а белое полотнище — серым.

Беспрозванных нерешительно приблизился к крыльцу. В руках он держал шинель Привалова и его сидор.

На школьное крыльцо вышел немолодой хирург в белой шапочке и в халате с пятнами крови на груди, на рукавах. Он ногой прикрыл за собой дверь. Вслед за ним выбежала медсестра. Она всунула хирургу в рот папиросу, зажгла ее спичками, которые, видимо, для этой надобности держала в кармане халата, и торопливо исчезла в доме.

Хирург остался стоять с поднятыми руками в резиновых мутно-желтых перчатках, прислонясь спиной к бревенчатой стене.

— Кого вам? — спросил хирург, не вынимая папиросы изо рта.

— Товарищ тут… Старший сержант Привалов. Нога у него…

— Из разведки? Привозили такого. Перебита голень. И глубокий рваный разрыв мышечных тканей.

— А повидать его можно?

— Опоздали.

— Как же это?

Беспрозванных потерянно опустил сидор на снег, а шинель — на перила крыльца, будто ноша внезапно обрела непосильную тяжесть. На лице его отразилось нечто такое, что заставило хирурга сказать:

— Не понял ты меня. С такой голенью можно охрометь, но нельзя помереть. А опоздал потому, что увезли твоего старшего сержанта. И не догнать!

Хирург докурил папиросу, выплюнул окурок, вытер губы о рукав халата и стал словоохотливее. Видно, ему самому наскучило молчание.

Выяснилось, что Привалова часа три назад увезли на ближний аэродром в деревню Сырокоренье. Оттуда летают санитарные самолеты на Смоленск и даже на Москву. Над лыжами самолета пристроены фанерные люльки, он берет двух тяжелораненых, кроме раненого, сидящего в кабине позади летчика.

Надо считать, старшему сержанту повезло. Если бы сейчас на фронте шли активные боевые действия, а не «поиски разведчиков» и в сводке не мелькало бы «ничего существенного не произошло», вряд ли его удалось бы так быстро эвакуировать.

— В Москву — это хорошо, — одобрил Беспрозванных тоскливо. — Там скорее починят…

Ну, а как же быть с имуществом?

В вещмешке лежал планшет, подаренный Привалову генералом, трофейная губная гармошка, песенник с оторванной обложкой и весь нехитрый скарб старожила переднего края.