Похождения Бобби Кларка [Из закрытых архивов Скотланд-Ярда]

— Давай по порядку. Вначале самую суть, потом нюансы.

— Первый был Генри Браун. Он сам пустил себе пулю в лоб. Никаких сомнений суицид не вызывает.

— Мотив? — спросил шеф, выдыхая клубы табачного дыма.

— Мотив не ясен.

— Судебно-медицинские эксперты измеряли объем его черепной коробки?

— Да, — ответил Бобби, порылся в бумагах и зачитал. — Вот — 1593 куб. см.

— Судя по объему черепа, покойник интеллектом не блистал, — задумчиво сказал Хью, слегка покачивая своей крупной головой.

— Пожалуй, — согласился Бобби Кларк. — Второй — Мартин Фокс. Шеф, вы совершенно точно описали его по биографической справке. Фокс выбросился из окна с 25 этажа, перед этим размахивал газетой и кричал: «Сплошную гадость и ложь печатают». Я просмотрел этот номер и не нашел никаких материалов, относящихся к концерну «Help» или к Мартину Фоксу.

— В общем-то, о любом номере нашей газеты можно сказать то, что кричал Фокс, но почему он реагировал так эмоционально? — Джеймс Хью сделал три глубокие затяжки подряд. — Кричал очень громко?

— Очень и сильно махал руками.

— Интересно, интересно. Что же это было? Минутная слабость? Но для людей типа Мартина Фокса такие срывы совсем не характерны… Старческие конфабуляции? Нет, слишком уж много экстериоризации, эксцентрики и экспрессии… Двинемся дальше.

— Третий директор — Оскар Филин. Утонул в ванне пьяный. По-видимому, спиваться начал совсем недавно, иначе бы его не выбрали руководителем концерна.

— Да, как не вспомнить старую монгольскую поговорку: «Не мой свое тело, это приносит несчастье», — сказал шеф, медленно прохаживаясь по кабинету.

— Но Филин залез в ванну в костюме и башмаках, без мыла и мочалки, — проинформировал Бобби Кларк.

— Оригинально. Но тогда что же это было? Несчастный случай или запланированная акция?

— Не могу дать категоричный ответ. Разрешите перейти к нюансам?

— Разрешаю.

— Во-первых, 1 сентября ночью кто-то взломал дверь в кабинете директора концерна. Сразу же сработала сигнализация, но поймать преступника не успели. Зачем он лез в кабинет, неизвестно.

— Так, так. Молодец! Это уже кое-что, — сказал шеф, одобрительно кивая головой.

— Далее, в середине августа, за две-три недели до самоубийства, Генри Браун купил себе зимние сапоги. За несколько дней до того, как выброситься из окна, Мартин Фокс заказал новую вставную челюсть, а менее недели назад Оскар Филин мечтал уехать в Африку. Складывается впечатление, что совсем недавно все трое не планировали наложить на себя руки.

— Согласен. Похоже, что раньше они не собирались покинуть наш бренный мир, — задумчиво сказал шеф, возвращаясь в кресло. — Что еще?

— Пока все, — грустно ответил Бобби Кларк.

— Если мне не изменяет память, 7 сентября нашли Генри Брауна, 14 сентября выбросился Мартин Фокс, а 21 сентября в ванне обнаружили Оскара Филина… Интересно… Интересно… А значительно раньше, ночью первого сентября, загадочный взлом кабинета… — Джеймс Хью отложил трубку, закрыл глаза, пару минут хранил молчание. — Если принять за точку отсчета 1 сентября, получается, что после первого через каждые семь дней следует смерть директора.

— Хронологически так, — согласился Бобби. — Но как это объяснить?

— Что ж, надо искать общее, связующие всех троих звено. Что их объединяло?

— Должность.

— Это условно, с таким же успехом можно сказать — пол, национальность, цвет кожи и так далее. Надо мыслить более вселенскими категориями. Объединять может время и пространство. О времени мы уже сказали, а вот пространство… — шеф пристально посмотрел в глаза обер-лейтенанту.

Бобби Кларк не уловил глубокую мысль дивизионного комиссара, но показывать свою тупость не хотелось, и он молчал.

— Плохо копаешь, без огонька, — сказал Хью.

— Буду копать глубже, — заверил шефа Бобби.

— Совсем не обязательно копать глубже, иногда просто надо копать в другом месте. А место — это ведь часть пространства. Частью может быть земляничная поляна, футбольное поле, площадка для гольфа, кабинет директора… — лукавая улыбка мельком скользнула по лицу Джеймса Хью.

— Понял, шеф, — до обер-лейтенанта Бобби Кларка наконец дошло.

— За кабинетом необходимо срочно установить круглосуточное наблюдение, да почаще меняйте дежурные бригады, — шеф снова поднялся из своего кресла и, попыхивая трубкой, подошел к окну. — Человек… Его поступки, чувства, помыслы, надежды, как бывает все это сложно переплетено… Ты помнишь у Флобера в «Госпоже Бовари»: «Эмма молилась, или, вернее, старалась молиться; она надеялась, что вот сейчас ее осенит и она примет решение. Уповая на помощь свыше, она точно впитывала глазами блеск дарохранительницы, вбирала в себя аромат белых ночных красавиц, распустившихся в больших вазах, и прислушивалась к тишине храма, но эта тишина лишь усиливала ее сердечную тревогу».