Лита. Огненное наследие (СИ)

— Мой отец нанимал телохранителя! — прорычал он. — А не няньку-паникершу! Перестань всего бояться, Мейт!

Выкрикнув последние слова, он медленно выдохнул и отступил на два шага назад, видимо приходя в себя. Лита же застыла на месте, рассерженная и изумленная, покалывающую тревогу сменил клокот оскорбленной гордости. Еще никто не смел разговаривать подобным тоном с норденийской принцессой, и даже отец не позволял себе повышать на нее голоса!

Но ей пришлось подавить праведный гнев в зародыше. Принцессой Лита была неприкосновенна, а со шпионкой здесь могут сделать все, что захотят. Вплоть до убийства. И чтобы этого не произошло, гордость придется держать в узде, как бы надсадно не ныла от несправедливой обиды ее душа.

И вместо того, чтобы повысить голос на крикуна, девушка отвесила короткий поклон.

— Простите, Ваше Величество, — сказала она кротко и покорно, вспомнив манеру речи одной из своих камеристок. — Я заблуждался. И мне очень жаль, что мое недоверие к действующей охране разочаровало вас.

С минуту Ричард мрачно молчал, затем махнул рукой.

— Пустяки, — сказал он расслабленно. — С кем не бывает.

Застывшие рядом люди с любопытством наблюдали за их беседой. Лита видела, как они насторожились и напугались, когда Ричард стал кричать. Такое поведение не пойдет ему на пользу, как политику. Чем скорее он это поймет, тем лучше. Надо будет донести до юноши эту простую истину, а заодно выведать то, что ей необходимо узнать для своей планеты.

Начался месяц Уинтин. На улице и в академии заметно похолодало, а учебы стало больше. Перед сном Лита, дрожа от холода, использовала магию Огня, чтобы согреть постель. Для этого требовалось лишь тепло от горячих ладоней, остающееся после применения магии. Приходилось высовываться по пояс в распахнутое настежь окно и поджигать украдкой колдовством отсыревшую листву на земле. Возвращалась Лита, основательно продрогнув, но в награду за страдания получала возможность спать в теплой постели.

К счастью для нее и для всех студентов десятого Уинтина включили центральное отопление.

Через несколько дней после этого знаменательного события, воспользовавшись тем, что императорский сынок стал согревшимся и добрым, Лита потихоньку спросила его за обедом:

− Вы не знаете, Ваше Величество, что случилось с тем наемником, которого я поймал?

Занятый поглощением жареной курицы юноша помолчал немного, отвлекаясь от еды, и принял самый озадаченный вид.

− Воздушная полиция увезла его в имперский город на самолете. Больше мне отец ничего не говорил.

− А вы связывались с ним? — притворно удивилась Лита.

− Да, − помрачнел Ричард. — По телефону. Но давай не будем об этом?

− Мне просто важно знать, что он думает о моей работе.

− Про тебя он ничего не сказал, но если хочешь, я спрошу.

− Нет, − как можно спокойнее улыбнулась Лита и принялась за остывающий обед. — Не нужно.

Значит, император как минимум доволен ее поведением в момент опасности. Это обнадеживало и радовало, но задача узнать об императорских войсках все еще не была исполнена. А Валенсия с Нильсен к этой теме не подберутся и близко, они стали кем-то вроде запасного варианта Литы. Если ее вдруг схватят или убьют, подруги завершат начатое и улетят на родную планету.

Лита сглотнула горький ком и с трудом сдержала слезы от одной мысли о провале.

Не помогло.

Удручающие думы навалились на девушку тяжелым грузом и не давали покоя несколько следующих дней. Очередным серым днем Лита неспешно приближалась к двери аудитории, где читались лекции по телепортации, и не переставала размышлять о своей бесполезности. Прошло уже столько времени, а она так ничего и не добилась. Воспользоваться бы истинной норденийской холодностью и остудить вскипевший гнев, но она в последнее время очень устала всегда оставаться спокойной и невозмутимой.

И все-таки это было необходимо. Особенно, когда Ричард где-то пропадает, снова отказавшись от ее защиты. Скрепя сердце Лита могла его понять, как особа королевской крови. Но не как человек. Что за радость — постоянно заставлять бояться за себя, как малое и неразумное дитя?

Мысли разом выпорхнули из ее головы, когда в пустой аудитории, возле которой остановилась Лита, раздался знакомый возглас, жалобный и тонкий:

− Нет-нет, не делайте этого! Я вас прошу!

− Отчего же? — проговорил в ответ второй голос, не столь знакомый, но узнаваемый — хриплый, мужской, низкий. — Мне нравятся молоденькие рыженькие девочки. Нильсен Дали, при условии вашей послушности я обещаю вам полное отсутствие проблем с обучением.

Тишина резко сменилась звуками возни и борьбы. Всхлипы. Звон пощечины.

Где все остальные? Лита беспомощно оглянулась, прежде чем отчетливо осознала: необходимо действовать, а не стоять на месте. И, не раздумывая попусту, она распахнула дверь аудитории, влетела внутрь и застала врасплох двух человек.

Бедняжка Нильсен, дрожа, пыталась незаметно разгладить задранную и смятую белую блузку, а в нескольких шагах от нее стоял господин Серхио Риверра, преподаватель телепортации. Его смуглое лицо было искажено от ярости, на правой щеке алел отпечаток женской ладони. Сразу видно, что била Нильсен без жалости и сочувствия. И поделом.