К черту психолога! (СИ)

— Я говорю о твоем дяде-ублюдке! Твоего мажорчика Я вообще к тебе не подпущу больше! — Стас хватается за голову. Я так хорошо его знаю, что могу с точностью сказать, что сейчас парень борется с собой, чтобы не сорваться и не прибить обоих.

— Это было так давно, Стас… Возможно, он и не помнит. Я не хочу мести, потому что… — начинаю лепетать, но друг не дает договорить:

— Какая нахрен разница?! Он должен заплатить! Ты вообще не вдупляешь, что он жизнь тебе сломал? — снова погружаюсь в раздумья и делаю вывод о том, что моя жизнь не такая уж и ужасная.

— Ну не убивать же его теперь? — мои глаза, наверное из орбит сейчас повылазили так Я их выпучила, пытаясь переубедить друга.

— Я не говорю об убийстве. — разводит руками, снова подрываясь с дивана.

— Возможно, стоит дать огоаску… пусть все знают, какая мразь живёт рядом.

— У него семья. Хочешь, просто разрушить его жизнь, ради мести? — настаивая на своём.

— То есть, у него дети есть? — Станиславский выгибает брови от удивления.

— Ты вообще, понимаешь, что он может сделать с собственными детьми, будучи взрослым, если так издевался над родной племянницей, когда был ещё трусливым подростком?! — предположение Стаса сковывает все тело. Холодный ужас прокатывается по спине, мерзкими мурашками.

Воображение мгновенно рисует беспомощного ребенка, закрывающего от взрослого мужчины с косоватыми, пустыми глазами.

— Что ты предлагаешь?

— Нужно хотя бы, поговорить с его женой. Она должна понимать, с кем живёт бок о бок. — бешеное дыхание друга замедляется, потому что он понимает, что победил.

— Ты прав, друг. Ты прав. Нужно узнать его адрес. — тянусь за телефоном, чтобы написать смс отцу. Даже если это станет для него своеобразной подсказкой, все равно, я пишу и нажимаю отправить.

— Ян? — голос друга становится почти привычным, расслабленным.

— Лучше Станиславский. Не зови меня другом. Ок? — звучит так, будто Стасу сложно это произносить.

— «Станиславского» нужно заслужить, друг. — иронично произношу с улыбкой в голосе, потому что мне приятно входить в новое русло нашей дружбы, где больше нет моей безответной влюбленности и обидам.

Ответ от папы приходит мгновенно. Он не интересуется моим состоянием, не спрашивает где я и с кем. Просто присылает адрес дяди.

Наверное, я должна обидеться на равнодушие родителя, но что-то мне подсказывает, что он в курсе моих дел и без меня.

Оказывается, монстр моего детства, сейчас обитает в Москве. Но, конечно же, мне об этом не было известно до сегодняшнего дня.

— Дружище, нужно заказать билеты домой. — лицо Стаса приобретает злобный прищур, как только первое слово слетает с моих губ.

— Ты пользуешься моей добротой, Янукович?

В голову прилетает подушка, а друг, приняв грозный вид возвышается надо мной, как горилла.

Понимаю, что он хочет разрядить обстановку и повеселить меня, но сейчас абсолютно не до этого.

— Папа прислал его адрес. Нужно лететь. А после — вернемся. Уверенна, папа не откажет мне в отпуске. — Станиславский мрачнеет на глазах, опускается рядом и жалобно хнычет.

— Знаю, это эгоистично, но я думал задержаться на денек и, может, у тебя получилось бы развеяться?

— Как ты предлагаешь развеяться? — спрашиваю непренужденно, потому что еще не решила стоит ли остаться.

— Можем в клуб сходить, никакого кино! Даже не думай! — сильная рука закрывает мой рот, прежде, чем он успевает возразить.

— Кино и дома можем посмотреть. А клуб- это движуха.

— Стас, я обещаю, что после разговора с дядей, схожу с тобой в клуб. В Москве.

Друг неверяще смотрит на меня, а затем бросается на поиски мобильника.

— Ты пообещала, Янукович! Повтори на камеру. — предлагает, направив телефон на меня.

— Торжественно клянусь, — прикладываю руку к сердцу,

— что я Яна Алексеевна Маркова, пойду в клуб со своим другом Станиславским, сразу после того, как решу свою проблему. Доволен?!