Игра на повышение

Так Рансхофен и сделал, ему незачем было повышать ставку, потому как собственное положение внезапно показалось ему очень хлипким, четвёртая карта не принесла ничего хорошего, а сосредоточенный и направленный на него взор Гершеля говорил, что Президент что-то затевает, что у него есть какое-то тайное средство, за счёт которого он перетянет к себе победу. Рансхофен не мог этого допустить. Он не мог проиграть последний раунд, до сих пор он лишился только одного города и не планировать увеличивать потери. Однако, всё должна была решить пятая карта.

Сам того не осознавая, Грабис должен был выступить в роли руки судьбы. Ситуация достигла точки бифуркации, и именно ему предстояло определить, как сложатся события после переломного момента.

Из-под его трясущейся, влажной ладони на стол легка пиковая дама. А всё, произошедшее потом, показалось ему чередой нелепых кадров, врезавшихся в память на всю жизнь.

Как только пятая карта заняла положенное место, Гершель ясно и отчётливо объявил:

– Поднимаю! – На лице Рансхофена появилось несвойственное ему выражение, как будто великий диктатор испугался. – Поднимаю и ставлю Хадеру!

Тут пришёл черёд удивляться и Грабису, наблюдая за тем, как багровеет лицо Рансхофена, он чувствовал, что объём комнаты стремительно уменьшается, как стены начинают выдавливать из него воздух, потому как Хадера была столицей и самым многочисленным городом. Население четырёх стран поперхнулось, военные советники Гершеля повскакивали с мест и вцепились пальцами в волосы! Что они только что услышали? Президент поставил Столицу?

В самом деле существовали планы эвакуации под дурацкими названиями "Дорога", "Тропа" и "Шоссе", но ни в одном из них не указывалась столица. О ней даже не намекали, потому что её неприкосновенность считалась абсолютной! И кто лучше Президента должен был осознавать это?!

– Я ставлю Хадеру. – Повторил Гершель, подтверждая собственное безумие. – И жду от вас не менее щедрого жеста, граф Рансхофен.

Резкая смена охотника и жертвы всегда выбивает из колеи. Ещё больший удар его гордости нанесла вдруг показавшаяся манерность Гершеля. На его земле! Его словами! Его окунали в грязь под пристальным взором телекамер! Но Гершель блефовал, не мог не блефовать! Этим последним шагом он стремился повернуть исход игры в свою сторону, но диктатор оставался верным себе до самого конца.

– Дюссау. – Выдавил граф сквозь плотно сжатые зубы. – Вы готовы обменяться ракетами, господин Гершель?

Вместо ответа Натан просто перевернул свои карты и придвинул их к тем, которые уже лежали на столе.

Сами по себе его карты не производили должного впечатления, уж тем более не позволяли играть столицей, но в купе с выложенными образовали комбинацию, достаточную для того, чтобы побить Рансхофена. Потому как у него вовсе не было ни единой комбинации.