Сцинка

— Так если они южане, то ты кто? Сам-то с этой стороны, не с той!

— Скоро буду с той! — огрызнулся ремесленник. Ему тут же ответил полный мужик с детьми, вьющимися в ногах, у тюков, и с такой же полнотелой женой.

— Ещё не всех туда пускают. Сунешься со своим рылом, а рылом-то и не вышел!

Отпрыски, жена и несколько стоящих рядом захохотали. Сцинка криво улыбнулась. А она, интересно, пройдёт?

— Разрешение, что ли, какое надо?

— Разрешение или нет, а документы должны быть. И профессия. А если профессия сомнительная, так и вовсе надо рекомендацию.

— Это Императора такое распоряжение?

Башмачник смутился, посмотрел недоверчиво.

— А ты сама-то что? А то всё спрашиваешь, да спрашиваешь! Чем занимаешься?

Он и остальные из очереди начали разглядывать Сцинку, стоящие поодаль — коситься. На кого она похожа? Не на крестьянку точно. Да и городские женские профессии на Алишу не примеришь. Не прачка она — у тех истертые пальцы и ногти, распухшие руки. Не с фабрики работница, не базарная торговка, не нянька, не швея.

— Твоё какое дело? Не поймёшь ты… — Сцинка оглядела толпу. — Дело честное, на том твой интерес пусть и закончится. А что же, Императора нынче и упомянуть нельзя?

— Так если война же? — шепнул кто-то. Сцинка повела взглядом, не успела заметить, кто.

— Север с Югом схлестнётся, помяни мои слова, — продолжил разговорчивый башмачник.

— С чего бы война? — удивилась Сцинка. Но никто не ответил.

Вот это новости! А, главное, в Крансвене тишина. Или… Лавинья говорила, что джентльменов меньше стало в разы. Переезжают господа в срочном порядке? Как же так, путаться с Смотрителем и не знать? Надо бы Алише, как вернётся, хорошенько выпытать всё у Лавинии.

А что же Новый Император? Зачем тогда он строит замок у самой южной границы? Недалеко от развала… Для кого? Неужели только для «Неё»?

Сцинка попробовала сопоставить факты. Убить ей нужно «Её». Саму. Ту самую женщину. И «та самая» объявится в новом замке. А ещё… никто никогда не видел её лица.

Сцинке не нужно смотреть в лицо, чтобы убить. Но хорошо бы знать точно, что перестало биться сердце.

— Как я её узнаю? — спросила тогда, в шатре на каменоломнях, Сцинка.

— По клейму, которое она прячет.

— Клеймо можно подделать, поставить такое же на служанку. Вдруг у неё есть двойник.

— Такое не подделаешь. Единственное в своём роде, — Рон нарисовал замысловатый знак на песке. — Оно не выжжено, краска загнана под кожу. Редкая технология.

— Где эта метка?

Рон ответил.

«Та женщина» — Императрица-мать. Неужели она, изгнанная на Юг, в замок, где её медленно будет убивать пустынная хворь, сможет разжечь войну? Но ведь она всё ещё в Столице. Неужели не проще убить там?