Далекое Близкое

Вернулся в свой отсек, нажал закрывающую дверь кнопку и улегся на полку, уставившись наверх. Что ж, теперь нас было пятеро – я сам и четыре стены. Сон так и не приходил, и минуты тянулись отвратительно медленно, не принося ни отдыха, ни покоя. Ползли, никуда не торопясь, как огромные влажные слизни по зеленому листу. И тревога. Гложущая, холодная тревога, подло вернулась, стоило мне опять остаться одному. Пальцы липкие от пота, ледяные на ощупь. Так. Ладно.

Я сунул руку во встроенный шкафчик и достал пластиковый блистер с капсулами. Бабушка еще говорила так. Если не можешь уснуть от нервов – не слушай всякие благоглупости: не пытайся «просто думать о хорошем», выпей валерианки. Серьезно! Твоя задача сейчас уснуть, а не продвинуться по пути просветления.

Слишком много вопросов накопилось за эти несколько часов, с момента второго прыжка. Вопросы все эти были – дурацкими, совершенно неважными на первый взгляд, и потому обескураживали еще больше в совокупности.

Пилюля, глоток воды из пластиковой бутылки. Теперь нужно подождать.

Я всегда стараюсь мыслить системно, и теперь я пытался найти нечто общее во всех этих беспокоящих «маленьких моментах». Будь я дома – развернул бы голографический экран и стал бы накидывать на него прямоугольники с фактами, соединяя их тонкими линиями связей. «Следует из», «Связано», «Противоречит», вот это все. Тут подходящего экрана не было, зато был планшет с доступом к данным всех систем корабля.

Словом, покрутился я с боку на бок, понял, что не усну, вздохнул, вытащил из чехла планшет и принялся негромко диктовать голосовому помощнику:

«Вопрос. Почему ОТул и Профессор все время на грани конфликта, если мы проходили психологическое тестирование (очень строгое!) перед полетом?»

Подумал немного, глядя в дно верхней полки.

«Вопрос. Откуда взялась кружка с единорогом в двигательном отсеке?»

Еще подумал.

«Вопрос. Откуда появилось синее портмоне, и почему парень на голоснимке кажется нам знакомым?»

«Вопрос. Что за китайская монетка на шнурке?»

Наконец-то я почувствовал, что веки помаленьку начинают тяжелеть, подействовала таблетка. Впрочем, нужно было зафиксировать вопросы. На будущее, так сказать, чтоб не забыть. Не так их и много.

«Вопрос. Кто ел нашу еду?»

«Вопрос. Мог ли на корабле быть «заяц», и если да, то кто и зачем?»

Я подумал и чуть улыбнулся – ладно, все равно никто этого не услышит:

«Вопрос. Почему у Флегматика стеклянная улыбка?»

«Вопрос. Майя в жизни такая же красивая, как на фотке Профа?»

И почти сразу же:

«Вопрос. Мог бы Сю Хао прогрызть обшивку своими зубками-пилами, если учесть, что мы внутри самой Пустоты?»

Снова посмотрел в дно кровати наверху.

А почему, собственно, у нас вообще двухместные каюты? Серьезно – четыре человека, четыре крошечные каюты, меньше трех кубических метров каждая – но почему в каждой – по два места? Две чертовы полки?

«Вопрос. Почему у нас у всех двухместные каюты?»

Подумал еще немного, нет больше никаких вопросов.

– Анализ. Поиск возможных связей.

– Принято. На поиск и построение возможных связей уйдет время, прошу прощения. Но сам факт подбора подобных вопросов может быть симптомом нервного расстройства. Можно предположить ПТС.

– Пост травматический синдром? – это предположение было лично мне совершенно непонятно. – Причины вывода?