Савва Сторожевский
- Автор: Ковалев-Случевский Константин Петрович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-03055-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Савва Сторожевский». Краткое содержание книги:
Свет Преображения Господня не рождается и не исчезает и не подлежит чувствовательной способности и, хотя он был созерцаем телесными очами...»
Главное для человека, по его мнению, это было усвоить простую истину, что видение Света «подаётся всем тем, которые, при постоянном упражнении в подвигах добродетели и молитвы, устремляют ум свой к Богу. Истинную красоту свойственно созерцать только очищенным умом».
Продолжались подобные споры и на Руси, в неизвестной нам форме. Но отголоски дискуссии мы видим воочию на иконах и фресках того времени. И в первую очередь — в творчестве Андрея Рублёва. Именно он пытался облечь Свет Фавора в живопись, показать в виде концентрических кругов вокруг Спаса (во Владимирском соборе), как расходятся его живительные лучи в пространстве Бытия, а затем — как совершенное «безмолвие» царствует среди ангелов «Троицы».
Важно, что исихасты не отрицали земных правителей, были поклонниками единой священной государевой власти. Но самыми первыми качествами монарха они считали не доблесть или мудрость, а нравственные добродетели. Отеческая забота о чадах своих была идеальным представлением о поведении властителя государства.
Руси, в период внутренних раздоров между князьями и ордынского ига, такое понимание власти пришлось по душе. Идеи исихазма, пришедшие с переписанными трудами Григория Паламы, были подхвачены мгновенно. И одним из первых был Сергий Радонежский со своими учениками.
О нём потом писали, что он жил, «божественные сладости безмолвия вкусив», то есть постигнув всю глубину исихазма как учения.
Исихазм помог Руси в общем обустройстве бытия. Раздоры между князьями и неопределённость будущего, связанного с прихотями ханов Золотой Орды, с постоянными войнами или набегами, с непомерной данью в результате ига порождали и неуверенность в жизни. Умение владеть собой и жить в определённой иерархии, в согласии с миром, быть уверенным в будущем прозрении, ожидать возможных добродетелей от правящих людей и в последующем Воскресении — это были важные вещи, без которых не произошло бы так называемое русское Возрождение.
Появились и новые книги, переводы трудов духовных подвижников разных эпох, многие — в изложении афонских монахов. Греческие слова вошли в обиход русской книжности и речи. Греческие же монахи — на примере иконописца Феофана Грека — участвуют в оформлении мира, окружающего русского человека. Мы замечаем, что книжные тексты стали исполнены иным, более напряжённым психологизмом, с некоторой эмоциональностью. Начитанность, знание духовных книг становится новой отличительной чертой родовитых людей и князей, ранее кичившихся либо силой, либо положением. Наконец, стало распространяться убеждение, что без участия людей духовных никакие светские дела не могут быть успешными, а без благословения не обретутся ни победы, ни богатства. Святые покровители стали занимать более весомое место среди самоуверенности и гордости наполовину языческого способа управления.
Молчальник и аскет Савва Сторожевский, хотя и занимал некоторое важное положение в Троицком монастыре, всё же оставался одним из глубоких подвижников иноческой жизни и последователей исихазма. Об этом сохранились и предания в Звенигородской обители, об этом писали все авторы его житий, а также историки Церкви. Наиболее проникновенные слова, связанные с духовными подвигами старца, принадлежат епископу XIX столетия Леониду, который исходя из собственного опыта — человека нового времени — пытался (не без помощи эпитетов, свойственных уже его эпохе) объяснить современникам то, чего он достиг. «От юности мир возненавидев и Христа возлюбив, — рассуждает епископ о жизни Саввы Сторожевского, — он покорил духу мудрование плотское; постоянно мысль свою горе возвышая, он умел весь свой ум к небесным вперить, и тем очистить зрение умственнаго ока, освятить и изощрить его для высших созерцаний. Свою способность постигать прекрасное в природе он устремил к той первообразной красоте несозданной, созерцание которой благоукрашает душу и у красоты сотворённой отнимает ту опасную силу, которая ей сообщается неочищенным взором ума и сердца. Свою чувствительность сердечную он пропитал печалию по Бозе, плачем о грехах — и превратил её в умиление. Постом и трудами обученная плоть не представляла той преграды к духовным восторгам, какую иногда в людях, много ей угождающих, представляет она, служа как бы плотиною для той воды живой, которая из глубины христианской души хочет устремиться в иную, лучшую область духа, и вопиет в своём журчании: “иди к Отцу”, но преграждённая, мало-помалу оскудевает и превращается в болото. В нём чистая девственная кровь горела часто на ланитах, но только от молитвенного в духе горения, и не остывала, пока неудержимые потоки слёз не напоили довольно души умилённой, или обрадованной таинственными посещениями Духа Божия. Духоносный отец и руководитель Саввы умел употреблять всякий дар духовный, от Отца светов ниспосылаемый тому или другому из его учеников».