Скворцы и Проклятые самоцветы (СИ)

Говорила она спокойно, несколько напевно. Говор у нее был совсем не аристократический. Говорили, что младший сын Фамусова женился чуть ли не на лесной ведьме, красавице-силачке откуда-то из украинских лесов. Тамара тоже была красива. Не в привычном понимании — уж слишком у нее было мощное телосложение, — но все равно смотреть на нее было приятно.

— Она сумку оставила, — вздохнул Макс, решив договорить с Васей как-нибудь потом.

— Давай сюда, — протянула руку Тамара.

Макс, насупившись, отдал ей сумку. Та смерила его еще одним насмешливым взглядом и уточнила:

— Что стоишь? Иди уже. На чай приглашать не буду, не надейся.

Макс отступил на шаг и Тамара оглушительно хлопнула дверью. Стало понятно, почему талантливая внучка Фамусовых не появляется в высшем обществе — у нее просто ужасные манеры.

***

Традиции магического мира Катя все же знала, пусть и не особо хорошо. Предмет этот являлся обязательным для маглорожденных, даже экзамены были. Как и многие другие скучные предметы, Традиции Катя сдавала по знакомой всем схеме: выучила, ответила, забыла. Что-то, разумеется, в памяти сохранилось. Например, пять основных магических праздников. Зимний солнцеворот, до сих пор именуемый Корочун и Коляда. Весеннее равноденствие — Масленица или, по старинке, Комоедицы. Магический вариант Пасхи — Лельник. Летнее солнцестояние — Купалов день, или Русалочье время. И последний, осеннее равноденствие, День Рода, или иногда — День Прощания.*

В отличие от всех остальных праздников, осенние празднования были не столь масштабными. Коляду, Комоедицу и Купалов вообще в течении двух недель празднуют, а осенью пиры закатывают лишь те, кто сельским хозяйством занимается. Из книжек Катя знала, что на День Рода прощаются со временем Колдовства.

— Наверное, чтобы точно понять разницу между Магией и Колдовством, нужно все же родиться в нашем мире, — вынужденно призналась Эля. — Потому что я просто не знаю, как объяснить. Колдовство — это когда силы занимаешь у природы и духов. Это заговоры, сглазы, это проклятья. Но… не то, чтобы без палочки. Просто они все ритуальные, у одного мага на такое сил не хватит, а с помощью извне — получается.

Катя кивала. Она уже и сама пожалела, что спросила. Эля всегда старалась объяснить максимально подробно, а Катя далеко не всегда хотела подробности знать.

Они собирались готовить угощения на завтра. Эля крутилась перед зеркалом в ситцевом платье, будто собиралась не на кухню, а как минимум на свидание, а вот Васи все не было. А ведь это она договорилась обо всем этом ночном безобразии с булочками, блинами и пряниками. Оказывается, на осенние праздники девушки непременно должны что-то приготовить. Кто-то, конечно, находит отговорки: дескать, необходимо только замужним женщинам свои кулинарные таланты демонстрировать. И все же большая часть девушек придерживалась другого мнения. Огромная кухня общежития на эти дни обзавелась расписанием посещения, а все коридоры пропахли сладким сдобным запахом.

В дверь постучали. Эля, кокетливо оправив завиток волос, направилась открывать, а Белая нерешительно поплелась за ней. Было уже почти десять вечера, и даже отмененные на завтра занятия не могли ее взбодрить. Готовить почти целую ночь? Что за домострой?

— Я Мирослава Середа, — представилась высокая девушка. — Вася уже на кухне, можно спускаться.

Мирослава была худощавого телосложения, с острыми скулами и огромными глубоко посаженными глазами. Светло-русые волосы собраны в толстую косу, перекинутую на грудь. В Колдовтворце многие девушки добавляли в обычную одежду что-то славянское, но у Мирославы это было особенно заметно. На ней была широкая юбка-солнце бордового цвета и белая рубашка, щедро вышитая по вороту и рукавам.

В коридорах общежития было довольно тихо: если кто и собирался просто поболтать, то делали это в комнатах или на первом этаже, где стояли удобные диванчики. Мирослава шла быстро и уверенно, с улыбкой здоровалась с проходящими мимо девушками. Катя знала ее, хоть они и не были знакомы. Знала, что Мирослава — одна из знакомых Васи, что она учится на втором курсе и занимается колдомедициной, как их Ярослав.

На кухне, кажется, все уже были в сборе. Была здесь и Амина Миронец, и третьекурсницы Тамара Фамусова с подругой Любавой Коваль, и первокурсница Надя Смольник, маглорожденная подруга Амины. Катя поначалу удивилась, не увидев Этери, но потом догадалась: у грузинской княжны, наверное, другие традиционные блюда.

— У нас в меню пряники, пирожки с тремя видами начинки и блины, — скомандовала Мирослава. — Кто готовить вообще не умеет?

— Я! — тут же радостно вскинула руку Амина. — Солдаток печь пироги не учат. Что мне делать?

— Лук режь, — ответила Тамара, выложив на стол несколько пучков зеленого лука.

Катя нерешительно присела рядом. Она не могла сказать, что готовить категорически не умеет, но пирожки и пряники — это точно не ее коронные блюда.

— Вась, что-то случилось? — обеспокоенно спросила Эля, и только тут Катя заметила странную бледность Рудецкой.

На ней было то же платье, в котором она ушла на дополнительные тренировки — из плотной бежевой ткани, без узоров и каких-либо украшений. И волосы заплетены в простую косу, хотя обычно Вася делает прически. И она действительно казалась слишком бледной. И тихой. Потерянной, можно сказать.