Введение (ал-Мукаддима)

Прибывшего в Сирию (аш-шам) ‘Умара Ибн ал-Хаттаба встретил Му‘авийа[54] (да будет доволен Бог обоими!) по-царски пышно, в богатом и украшенном платье. Тот, сочтя сие неправильным, спросил: «Что за хосровщина (кисравиййа), Му‘авийа?» Му‘авийа ответил: «О повелитель правоверных! Мы — в пограничье (сагр), лицом к лицу с врагом, и красоваться пред ним в наряде войны и джихада для нас — необходимость». [‘Умар] смолчал и не уличил его в ошибке, поскольку тот в качестве аргумента привел одну из целей истины (максад ал-хакк) и религии.

Если бы подразумевалось отвергнуть владение целиком (мин ’асли-хи), этот ответ относительно хосровщины не убедил бы ‘Умара, и он увещевал бы Му‘авийу полностью оставить это. Под хосровщиной он подразумевал то, что имело место в Персидском царстве (мулк): ложь (батил), притеснение, несправедливость, забвение Бога. Му‘авийа же ответил, что цель всего этого — не персидская хосровщина с ее пустотой и ложью, цель — лик Божий. Потому ‘Умар и смолчал…