Палые листья лета

Санайя потерла пальцами виски.

— Ничего не понимаю, — скорее, сама себе пожаловалась она. Не то, чтобы ответы вызывали новые вопросы, они просто увеличивали сумбур в и без того пухнущей от непонятных событий голове. — Оракул, видящая, дар. И что значит: вы меня берете?

— Как, разве не для поступления вы сюда пришли? — ведунья приподняла брови, изображая удивление.

—Это было бы идеальным решением, — в разговор вмешалась молчавшая до этого Дениз.

— Стойте-стойте-стойте! — хватит с Санайи скромности. Похоже, эта самая скромность ни к чему хорошему не приведет. Опять все хотят решить за нее. — Я, — она голосом выделила слово, — пришла не для поступления. Я разобраться хочу! А уж потом решить, как действовать дальше. Что все это значит?

— А то и значит, — метресса удовлетворенно кивнула кустику иурдении, над которым до сих пор хлопотала, и заняла место за массивным столом, обозначая, что предварительный разговор закончился, и пора заняться делом. — Кратко обрисую вашу ситуацию так, как ее понимаю я. Если ваш отец, иерина дин Тиаграсса, ни ведовскими, ни магическими талантами не отмечен, значит, ведунья — ваша мать. И не просто ведунья, а имеет — или имела — редкий среди нашей сестры дар видящей. Слышала я, что есть в океане острова, где живут люди с весьма специфическими видами дара. Почему позволила отцу увезти вас? Уж точно не за деньги. Может, на тот момент ее уже не было в живых, а может, все тот же дар подсказал, что нужно сделать именно так, сложно сейчас сказать. Скорее всего, последнее. Почему я так решила? А как еще объяснить блокировку дара? А ваш дар был именно заблокирован до поры до времени. И обряд в Священном Лесу эту блокировку снял. Вернее, ее часть. Вы теперь одна из нас, иерина.

— Подождите-подождите. Какой обряд? Не было никакого обряда.

— Но как же, вы сами сказали, что приняли мужа, — обыденно, совсем не считаясь с нежными чувствами Санайи, сообщила ведунья. — Вы ведь не просто резвились с ним на поляне, а были близки? Я имею в виду, как мужчина и женщина?

Как же стыдно вести такие разговоры. Ну провела ночь с мужчиной, и провела. Это только ее ошибка.

— Это было помутнение разума. Мне неприятно вспоминать об этом эпизоде. Давайте его забудем.

— Э, нет, — ведунья подняла вверх указательный палец и поводила им из стороны в сторону. — Забыть обряд инициации у вас не получится. Мало того, до осени и начала обучения его нужно завершить. Ваш браслет показывает, что обряд не закончен.

— Я брежу, да? — Санайя перевела жалобный взгляд с метрессы на Дениз.

— Отнюдь, — хозяйка кабинета была серьезна. — Как я уже говорила, в Священном Лесу случайных людей не бывает, и уж, тем более, случайных встреч. Если наша Мать Веда свела вас, значит, это ей нужно.

— А мне? — Санайя, устав быть вежливой, подскочила с кресла, подбежала к столу, оперлась об него кулаками и, глядя в глаза метрессы, почти прокричала: — Кто-нибудь хоть раз спросил, что же нужно мне? Учеба, Пинешту? Неизвестный хмырь, который позабавился со мной ночку и, сообщив, что ему было приятно провести время, просто исчез? И после всего этого я должна отыскать неизвестно кого неизвестно где и предложить еще немного развлечения?! — очень хотелось вцепиться ведьме — а кто же она еще — в волосы, но бедняжка ограничилась тем, что смяла бумажки, опрометчиво попавшиеся ей под руку. Заплакать? Еще чего! Отныне пусть плачут те, кто попадет ей под горячую руку. Особенно, один любитель развлечений в священных ведовских лесах.