Город без надежды

Живя у Ральфа, я успела наслушаться историй об Ублюдке. Некоторые из них рассказывали в его присутствии, но они не представляли интереса - обычные байки из числа тех, что во множестве травят подвыпившие мужчины. Я прислушивалась к тем, что произносились серьёзно, порой на пониженных тонах, и всегда - в отсутствие объекта обсуждения. Так я узнала о многих вещах, связанных с Ублюдком, причём о большинстве предпочла бы не иметь представления. Никто их этих мужчин, приближённых Водяного, не был безгрешен, но даже в их среде Ублюдок являлся кем-то вроде персонажа страшилок. Кто-то вроде чистильщика "для своих", наказующая длань Папы. Слушая о приписываемых ему зверствах, жалела о невозможности выйти из комнаты, закрыть дверь и заткнуть уши. Но не уходила, напротив, впитывала каждое слово - самый благодарный слушатель. Словно доказывала себе что-то. С отрицательным успехом.

Кто-то говорил, что Ублюдок - родной сын Папы. Кто-то возражал, будто хозяин Эсперансы изнасиловал его уже беременную мать. Несомненным оставалось одно - Ублюдок был цепным псом Папы.

Но, вопреки тому, что открылось, продолжала общаться с ним, сначала невольно, всё чаще - по собственной инициативе. Всё, что он натворил, произошло где-то там, далеко, не на моих глазах и потому казалось вполовину менее ужасным. Все люди эгоистичны по своей природе в той или иной степени и судят человека по тому, как он обходится с ними и их близкими, а не кем-либо посторонним, не стоящим сочувствия. Наше зрение слабо, мы близоруки, и отдалённые предметы кажутся не только мелкими, но и смутными, до неразличимости. Да и не в том я была положении, чтобы шарахаться от второго по влиятельности человека в Эсперансе, - так я убеждала себя. По меньшей мере, я уже извлекла немалую выгоду из нашего знакомства.